Хозяйка хищной космической оранжереи

Где-то вдали заурчал движок катера. Я замерла. Сердце заколотилось, как бешеное. Не понимая почему, ведь радоваться нужно… Возвращаются. Но…

Я сжала ладони в кулаки и вышла вперед. На дороге уже стояли со злыми лицами Мити и Дупел. Они больше даже не старались выглядеть весельчаками.

Катер приближался.

Всматриваясь в него, я задышала тяжелее.

Наконец он приземлился, и из него вышли двое… Рогатые… А девочек…

— Где они? — сорвался на крик Мити. — Где Лоли?

Он кинулся вперед и, схватив за грудки нелюдя, приложил его о помятый капот катера.

— Где? — я впервые видела его в таком бешенстве.

— Пропали! — заверещал второй.

Он было попытался забраться опять в транспорт, но Дупел его перехватил и повалил на землю.

— Кирр…

— Врёт, — между ними стоял наш Кирроси. Его щёки разрезали темно-серые полосы, делая лицо похожим на жуткий оскал.

Я не двигалась. Ноги будто вросли в землю.

Пропали! Как?

— Как они могли пропасть? — сорвавшись с места, я побежала… Нет, не к этим рогатым.

А к той твари, которая всё это время не переживала.

Она заметила меня, быстро попыталась заблокировать дверь, но не успела. Я открыла её и, схватив тварь за волосы, потащила её наружу.

Она сопротивлялась. Но куда ей было противостоять мне? Я же ещё девчонкой на мусороперерабатывающем заводе на погрузчике работала. Где-то им грузы таскала. А где-то и ручками.

— Где они? — шипела я, отвешивая свободной рукой ей оплеухи. — Куда они отвезли девчонок?

— Ничего не знаю, отпусти, мразь! Да я тебя за это по судам затаскаю.

Что-то пиликнуло.

Я взглянула на брошенный на диванчик катера планшет.

— Или сами говорите, или мы узнаем по-другому, — рычал на рогатых охранников этой мерзавки Лукер. — Где девочки?

Я на мгновение оставила Соели и обернулась. Пока Мити и Дупел избивали этих уродов, Риме обыскивал их катер.

— Куртки девчонок, — он вытащил одежду. — Они в них улетали, и уж точно бы не вышли, не накинув. Холодрыга же.

— Что ты с ними сделала? — снова процедила я и, размахнувшись, полоснула ногтями по её лицу.

Она заверещала и попыталась дать мне сдачи. Цеплялась за мои ноги, как кошка. Укусить изловчилась. Устав от возни, я с силой дёрнула её за волосы и пнула в живот.

— В одном ты права, Соели, там где я росла, с малых лет учат выживать. Мы их найдём. Слышишь? Они, на твою беду, теперь часть нашей семьи, и мы их найдём… А вот ты… Риме мне не откажет. Ты останешься здесь. Навсегда. Потому что такие, как ты, дышать не должны… Это отравляет всем жизнь. Делает пространство вокруг токсичным. Смрадным…

Я плакала. Та тревога, чувство страха, что терзали несколько часов, выплеснулись наружу. И мне не было стыдно за эти слёзы.

Они были от злости и бессилия.

Пальцы, удерживающие за волосы эту мерзость, немели.