Хозяйка графских развалин

Почему Бетти говорит о лекарях? Наверное, по той же причине, по которой она вместо врачей упоминала целителей.

— Доброе утро, Бетти, — улыбаюсь я с внутренней злостью отмечая, что сегодня помощи брата в спуске с верхних ступенек ей совершенно не требуется, сама справляется, и я без стеснения указываю Бетти на её ошибку. — Оу, может быть в отличии от купеческих в благородных домах не принято здороваться?

Гарет, игнорирует сестру и увлекает меня по парадной лестнице вверх, мы поднимаемся на второй этаж.

— Когда-то здесь располагался целый ансамбль строений, но до наших дней мало, что сохранилось. К счастью, у нас есть этот Дом.

Я узнаю жилой коридор, в который хочет свернуть Гарет.

Я уже догадалась, что обжиты лишь некоторые помещения, но мне будет полезно осмотреть всё от чердака до подвалов.

— А в той стороне что? -спрашиваю я.

— Пыль веков, тлен, — пожимает плечами Гарет. — Комнаты оставались закрытыми несколько сотен лет, и я не преувеличиваю.

Оглянувшись, я понимаю, что Гарет проигнорировал не только сестру, но и мой вопрос. То, что меня признали регалии не означает, что Гарет позволит мне распоряжаться. В Доме главный он.

Кстати, раз он остро нуждается в деньгах — настолько остро, что питается корнеплодами и рыбой, которую тётушке Хлое посчастливилось выудить — почему он не продаст мебель? Меблировкой той же гостиной в моей опочивальне можно легко пожертвовать.

Диван в узкое зеркало не пролезет?

А если поискать книги, картины, вазы? Любой мелкий антиквариат?

— Простите, Гарет, но… вы действительно ни разу не заходили в закрытые помещения?

— Нет. А зачем?

— Если комнаты закрыты несколько веков, то вы не можете знать наверняка, что в них оставили ваши предки. Я не имею в виду сундучок с золотом, хотя шкатулка с драгоценностями могла бы быть очень полезна, я говорю о предметах искусства, которые можно продать.

— Продать наследие предков?!

Он дурак?

Продать плохо, а смотреть как всё рушится ему нормально?

— Нет, помереть с голоду, но все вазы положить в гроб.

Гарет опускает голову и тихо выдыхает:

— Распоряжайтесь.

Я была слишком груба?

Пока я пытаюсь понять, почему на здравое предложение он отреагировал острым неприятием, мы входим в его Опочивальню.

Рано утром, когда Гарета не было, я успела побывать в его спальне, не задерживаясь пройти личную комнату и осмотреться в кабинете. Гостиную же я видела лишь мельком, и сейчас я с удивлением обнаруживаю, что вся мебель скрыта пропылёнными, некогда белыми, а теперь тёмно-серыми чехлами. Стены голые, ни картин, ни гобеленов. Ваз, статуэток и прочих потенциально дорогих мелочей я не вижу. Их уже распродали или вынесли в кладовую?

Гарет приводит меня в кабинет, отодвигает для меня стул. Спинка не резная, а сплошная, то есть гарнитуры в кабинетах не парные.