Хозяйка графских развалин

Хм?

На постели горой пузырится толстое одеяло, и я подхожу ближе, чтобы обнаружить, что мужа в кровати нет. Он не спит, работает?

Я выжидаю минут пять — вдруг муж в уборной и ему неудобно отвечать? Но нет, Гарет не появляется, в спальне тишина.

— Граф? — окликаю я повторно.

Ответа нет.

Я осматриваюсь. Спальня выглядит как зеркальное отражение моей. И как у меня есть выход в будуар, так и у Гарета выход в личную комнату, за которой располагается кабинет.

Мужа нет.

Очевидно — если бы он сидел в кабинете, он бы откликнулся.

В отличии от моего кабинета, у Гарета чисто, ни пылинки. На столешнице лежат писчие принадлежности. Везде идеальный порядок. Стол как у меня, стул более массивный, но тоже похож.

Пробежав взглядом по закрытым шкафам, я отмечаю главное — в кабинете Гарета нет зеркала.

Хм…

Наверное, нет смысла бегать по Дому в поисках мужа. Не факт, что найду, зато рискую либо потеряться, либо наткнуться на Бетти, общаться с которой мне совершенно не хочется, и я возвращаюсь в свой кабинет.

Меня всё больше интересует зеркало — ему место в будуаре, но зачем-то оно установлено именно в кабинете и рама явно подобрана под мебельный гарнитур. Я убеждаюсь, что резьба на раме совпадает с резьбой, украшающей рабочий стол и стул, а вот в будуаре и спальне мебель выдержана в совершенно ином стиле.

Это не просто зеркало? Переход?

Тогда почему Медведь отправил меня в руины, а не в Дом графа? Допустим, Медведь про второе зеркало не в курсе. Я бы тоже не стала давать доступ в столь личное место, как рабочий кабинет.

Но тогда для чего здесь зеркало? И почему оно в Опочивальне графини, а не графа?

Я рассматриваю зеркало. У меня и в мыслях нет его тронуть — мало ли?"

"Вообще-то странно. Если в кабинете находится артефакт перемещения, то почему граф меня не предупредил? Отложил разговор на время, когда будет показывать мне Дом? Не думал, что я в первую же брачную ночь заинтересуюсь?

Скорее, зеркало никакой не артефакт. Могут быть тысячи причин, почему одна из графинь захотела в кабинет зеркало.

Клянусь, я ничего не делала, оно само.

На руке проступают оба цветка одновременно, голубой и огненный. Их свет падает на стекло, и оно идёт рябью, в которой пропадает моё отражение и появляется переход невесть куда.

Я шарахаюсь назад до того, как осознаю, что делаю. Сознание сливается с телом. Ещё миг назад воспринимавшееся тесным и чужеродным, тело становится будто родное.

Инстинкт самосохранения творит чудеса…

Попятившись, я болезненно упираюсь поясницей в край столешницы и задаюсь единственным вопросом — мне бежать или угрозы нет? На всякий случай я, не сводя глаз с перехода, отступаю к будуару. Я представляю, как при малейших признаках опасности, метнусь в спальню, оттуда — в спальню к графу и побегу искать мужа.