Хозяйка гиблых земель

– Ах! Гаденыш! Я тебе поворую! – орут они, кидаются, всем, что под руку попадают в… котенка?

– Попался! – довольно рычит пузатый, накрыв несчастную животинку плетеным ящиком.

Погодите… Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть тот самый шерстяной комок, который держит рыбешку в зубах, и чуть топор свой не роняю.

Крокодил? Ну точно он!

– Щас я тебя выпотрошу, засранец плешивый! – рычит на котенка торговец, и в самом деле выпотрошит ведь.

– Стой! – подлетаю к нему так быстро, что он аж пугается.

Ах, не меня, а топора моего.

– Ты чего?! Больная что ли? – ругается второй, подойдя с боку и – хвать – нет у меня больше топорика. – Детям это не игрушка!

– Я не дите, и пугать никого не хотела. Отпустите котенка, он просто с голоду ту рыбу утащил.

– Да, конечно, разбежались, – гогочут мужики. – Глаз за глаз, слышала о таком, или не с наших краев?

Ох, посмотрела бы я на них, если бы им сейчас правду сказала. А потом бы посмотрела на себя, упакованную в смирительную рубашку с диагнозом: “сошла с ума”.

О попаданках этот мир не слышал. Или же о них не слышала Элиза. Неважно.

– Заплачу я вам за эту рыбу. Только кота не трогайте, – пытаюсь договориться.

– За одну? Он своими лапами тут всю лавку попортил! – чувствуя шанс наживаться, начинает торговаться толстяк. Вот же… торгаш!

– Я одну рыбу у него в зубах вижу, за эту и заплачу! А нет, так без денег и без рыбы останетесь, еще и грех на душу возьмете, – гаркаю на мужиков.

Пока ходила по базару поняла кое-что про местных. Очень уж они набожные, когда не нужно. Верят в своих каких-то древних драконьих богов, хотя самих драконов, если верить памяти Элизы тут раз-два и обчелся на всю страну.

В основном Леритане живут люди ну и в более маленьком количестве – маги. Вот они в почете у знати, и очень их боятся и недолюбливают вот в таких вот мелких городках.

– Ладно. Пять монет, – соглашается тощий и кивает толстяку, мол, отпускай животинку.

Только хочу выдохнуть, как толстяк, едва подняв свой плетеный ящик, вновь его опускает и зыркает такими глазами, что становится страшно за их сохранность. Вот-вот ведь вылетят из орбит.

– А это не кот, – говорит он резко севшим голосом.

– Чего? – тянет тощий. И я вот разделяю его негодование. – Если не кот, то кто? Белка? Бросай по тавернам допоздна шляться. С утра вон мерещится непонятно что!

– Не белка… А как он там? Крокирус перекидывающийся вроде. Крокодил, короче.

Чего? И этот туда же?

– Ох ты! Так у нас сегодня улов! – тут же оголяет тощий ряд гнилых зубов в жадной ухмылке. – Иди, девочка, не нужны нам твои монеты. Мы за сапоги с него больше заработаем.

С ума сошли? Кота на сапоги? Да даже если крокодила… Он ведь милый!

– Не смейте! Это мой кот! Троните, и я заявлю на вас властям! – выдаю господам так строго, что они даже теряются.