Хозяйка дома у озера (СИ)

Отчего мне до сих пор было непонятно, почему Гарольд все же отказался от Даниэлы? Такие мужчины как он горы сворачивали ради любви, вряд ли его остановили бы несколько неудач и упрямство принцессы.

После первого шока я все же набралась храбрости и сделала к постели палача еще один шаг. Наклонилась над ним и… вторая волна ужаса, которая вмиг накрыла меня с головой, оказалась даже сильнее первой."

"Боже! На его месте я предпочла бы лучше умереть! Но носить всю оставшуюся жизнь на голове уродский мешок — выше моего понимания. Но и ходить без него тоже не вариант. И как хорошо, что палач это хотя бы понимает. Лично я вряд ли осмелилась бы посмотреть на него при дневном свете. Ведь единственное у него на голове, что не вызывает дрожь — это волосы. Темные, слегка вьющиеся, они единственные остались у него не изуродованными. И это странно, потому что огонь такой силы, который не оставил на его лице живого места, должен был выжечь у палача как минимум половину корней волос!

«Даниэла, поверьте мне, я тоже любил. И вот до чего меня довела эта любовь!» — вспомнилась мне его фраза. После этих слов я подумала тогда почему-то о колдовстве. А когда палач буквально навязывал мне свою ведьмовскую мазь, то я прямо сказала ему о том, что никогда не воспользуюсь ничем колдовским. Особенно после того, что ведьмы сделали с его лицом… Тогда он не стал разубеждать меня в этом. Значит, я оказалась права, и это сделала с ним ведьма!

Неожиданно мне становится до такой степени жутко, что я перестаю дышать…

Интересно, у меня это от того, что я вижу сейчас его нос, который словно один бесформенный рубец, и который человеческим-то сложно назвать? Или от того, что Чудовище тоже сейчас на меня смотрит? Ведь его глаза, оказывается, открыты, и я только сейчас это замечаю!!

— Что, ожидала увидеть красавца короля? Сожалею, но я это не он. — Не торопясь, палач надевает на себя свой мешок, а следом за ним и маску. Я же стою как парализованная. — Даниэла, неужели ты думаешь, что Гарольд Дегуртуазе стал бы разыгрывать ради тебя такой спектакль? Тем более, он не стал бы жениться на инфанте-нищенке, от которой отрекся даже отец!

— Я просто хотела… — обескураженно мямлю я и замолкаю, не зная, что и сказать.

— Ну и… что ты хотела, Даниэла?! Неужели даже здесь я не могу снять с себя этот проклятый мешок?!

— Я же не думала, что…

— А ты, вообще, когда-нибудь думаешь, Даниэла? Ты решила, что я таскаю эту маску для загадочности?!

— Нет. Просто… ты мне постоянно лжешь.

— Опять это твое «просто»! И кто бы говорил о лжи, ты тоже, Даниэла, далеко не всегда со мной честна… — Голос палача звучит необычно сухо. В нем уже нет той волнующей для меня нотки, которая заставляла мое сердце трепетать.