Хозяйка брачного агентства или Попаданка в поисках любви

Мужчина продолжал кланяться, поцеловал ей руки, а дама, только что стоявшая царственным изваянием, вдруг улыбнулась ему ласково, будто солнечный луч выскользнул из-за туч, поправила на нем пальто, сказала что-то явно любезное, и мужчина совсем растаял. Я даже со своего места почувствовала, как потекла его энергия искреннего счастья, которую суккубша жадно проглотила. Не меняя роль, она ласково подтолкнула своего мужчину в сторону участка, будто загулявшегося ребенка домой, когда пора обедать. Пока шел до отделения, он постоянно оглядывался. Когда же скрылся за дверью, лицо красавицы окаменело, она резкими небрежными движениями запрыгнула в фаэтон, и кучер (или водитель) завел двигательный артефакт.

Мне стало противно.

— Господин Фарци каждые выходные проводит у этой особы, а по понедельникам ее экипаж привозит его на работу, — прокомментировала Дениз. — Какая же она красавица!

— У вашего господина Фарци очень утонченный вкус, — задумчиво произнесла я. — А кто он?

— Всего лишь младший следователь в отделе мелких правонарушений, — ответила Лесли. — Но его родители очень богаты, они владеют заводом по производству карет на артефакторной тяге. А что, ты уже решила отбить мужчину у своей товарки?

— Я решила найти хорошую работу, мне нужны деньги, чтобы купить все необходимое для жизни в столице. Мужчины мне не интересны, — оборвала я эти предположения.

— Тогда тебе лучше в секретари идти, у них самые высокие ставки, — заметила Дениз. — Но и требования соответствующие.

— В отделе машинисток работа полегче, хоть крутиться нужно целый день, и зарплата пониже, — вставила свои пять копеек Лесли.

— Если нигде не возьмут, есть архив, — добавила Дениз. — Но там скучно и зарплата маленькая, девушки туда не хотят идти.

— Давайте начнем с первого пункта, — предложила я.

В секретари меня, если бы и взяли, то только с дополнительными услугами — я сразу поняла. А по профпригодности я вообще не годилась: не умела пользоваться местными артефактами, да еще и писала, как курица лапой. На меня смотрели с ужасом, когда увидели, как я пытаюсь вывести на бумаге местные закорючки, оставляя кучу клякс от перьевой ручки. Почему-то мне в голову не пришло, что, если даже я получила умение читать автоматом, это не значит, что и писать будет легко — тут же мышечная память нужна. К тому же, мой почерк даже на земле не был каллиграфическим, а тут образованные девушки выдавали перьевой ручкой идеальные буквы с точным наклоном, тонкими и толстыми штрихами и изящными вензелями. Я бы такое и на русском-то не нарисовала!

— Я несколько лет назад сломала пальцы на правой руке, поэтому писать мне тяжело, — соврала я.