Хозяйка аптечной лавки

Из него вели две двери: одна в спальню с небольшой деревянной кроватью по центру, другая – в абсолютно пустую комнату с единственным окном.

Все окна, кстати, были закрыты с внешней стороны деревянными ставнями, поэтому в доме царил полумрак. Я только-только проснулась, когда услышала настойчивое мяуканье под дверью. Даже одежды себе еще не раздобыла. Если она тут вообще есть…

Костлявая ведь сказала, что это мой дом. Почему же здесь так пусто? Ни единой вещички, указывающей на личность хозяйки.

Предчувствуя неладное, обхожу весь дом. Обнаруживаю небольшую баньку, квадратную дверцу на чердак и точно такую же – в погреб. Есть камин и печка. Стол, пара стульев, старое кресло с ободранной обивкой, упомянутая уже кровать и большой сундук в изножье. Все.

Начинаю паниковать и несколько резко откидываю крышку сундука. В таких раньше одежду как раз хранили. Но увы! На дне завалялся один носовой платочек – белый, в синий цветок. Достаю его и верчу в руках. Расправляю, обнаруживая имя, вышитое красными нитками.

– Кассандра… Что же с тобой стало? Почему твой дом в таком запустении? – Обхожу сундук и сажусь на деревянные доски кровати. Утыкаюсь взглядом в стену перед собой. – Это что же, меня теперь так зовут? Ка-а-асса-а-андра…

Пробую имя на вкус и ощущаю с ним родственную связь. Очень ведь созвучно с моим прежним.

Скрипит входная дверь, и я думаю – ветер. Но тут по доскам пола слышатся осторожные шаги. В прошлой жизни я их точно не услышала бы. Спасибо новому телу за обостренный слух! В коллекцию к прокачанному зрению и обонянию.

Испуганно выдыхаю, прижимая платочек к груди. Да я же голая! Судорожно оглядываю комнату, вскакиваю и срываю с кровати старую простыню. Наскоро обматываюсь ею на манер греческой тоги и вжимаюсь спиной в стену, крепче стискивая пальцы на тонкой, пропахшей пылью ткани.

Шаги приближаются к спальне, будто таинственный Некто точно знает где искать. Я даже перестаю дышать от напряжения, вглядываясь в пустоту дверного проема.

И тут в комнату вбегает кот! С разгона запрыгивает на кровать, как на свою лежанку, вытягивается и без зазрений совести принимается вылизывать хвост.

Вскрикиваю от неожиданности, костеря его на чем свет стоит:

– Да чтоб тебе, рыжее чудовище, кошки проходу не давали!

Выдыхаю, хватаясь за ту грудь, что ближе к сердцу.

– Я слишком молода, чтоб умереть второй раз за сутки…

– Кошки – разве наказание? – раздается вдруг тихий голос от двери. – Огонек только спасибо скажет.

Вздрагиваю и смотрю на вошедшую.

О таких говорят: женщина без возраста. Правильные черты лица, разлет темных бровей, черные волосы, густыми волнами струящиеся по плечам, а глаза – насыщенно-зеленые, с поволокой.

Я ее не знаю, но ни капли не боюсь.