Хозяин Священной Колыбели

Что-то мне подсказывало, что по итогу достанется ему в жены далеко не нежная фиалка. Чувства – они такие. Ты представляешь своего избранника красавчиком, а по факту можешь без памяти влюбиться в лопоухого и кривоногого. И никакого писаного красавца потом и даром не надо будет!

– Мы принимаем твою клятву, – сказала я мягко и тут же осторожно протянула руку Асиму, желая помочь ему встать.

Руку он принял, как и мою улыбку. Говоря «мы», я не ошиблась. Я знала, что Виктран будет знать о том, что здесь произошло, и без моего рассказа. Такие слова, такую искренность наша сила не сможет проигнорировать и донесет всем своим носителям.

А все же отличные люди меня окружали... Я смотрела на родных, на тех, кто в действительности смогли таковыми стать для меня, и для кого я сама хотела быть не меньшим.

Тирхан, мой учитель, мой прекраснейший и иногда чудаковатый друг... В какой же момент ты окончательно записал меня в свои дочери? Когда твое сердце начало столь неистово желать мне личного счастья? И почему же я этого не замечала?

Слепая ты кура, Настька, оказывается! Тьфу на меня!

Люси… Ее уверенность во мне поражала. Я в себя так не верила, как эта девчонка, которой пришлось круто изменить собственную жизнь всего за год. И даже то, что мне пришлось ровно то же самое сделать, казалось сущей мелочью. Я все-таки была старше, и гораздо, пришла из более прогрессивного мира... Она же… Наивный лютик, что свои лепесточки доверчиво раскрыл миру. Нет больше страха в сердце, лишь крепкая вера и уверенность в том, что впереди и ее, и тех, кого она любит, ждет счастливое будущее. Мне бы ее столь непоколебимую уверенность... Сильная девушка. Ментально сильная и психически устойчивая. Не каждый способен выдержать столь мощный и неоднозначный дар. А Люси справилась.

Интена... С той и так все ясно… К тому, что было, добавился лишь страх за дитя, что росло у нее под сердцем. Но в верности и любви ко мне сомневаться не приходилось. Однажды приняв меня, она не испугалась ни той силы, что я стала обладать, ни того, что могло из-за нее же случиться в будущем. Были в Интене сомнения, конечно, и мысли, что меня зацепили. Боязнь того, что я в конечном счете стану кем угодно, но уже не человеком, тем, кто не сможет ни полюбить, ни пожить для себя. Интересные мысли, да, печальные немного. Но… Они были правильные в какой-то мере. Почаще про них вспоминать стоило, чтобы действительно не заносило меня на поворотах. Аррияш… Вояка мой. Не думать о нем с нежностью может только черствый сухарь.