Хозяин Священной Колыбели

Власен чудом спасся, бабушка Галая его в подпол спрятала, он наружу вылез уже на пепелище. С того времени и скитался. Прибился к более взрослым пацанам, потом вместе с ними оказался в герцогстве, где встретил всю твою малышню и пригрел. Он не помнил ни ту травницу, Стейзи, ни большую часть своей жизни после того, как ее убили. Думаю, это последствия шока и горя. Имя разве помнил и возраст свой.

– Галая…

Пусть Власен не помнит, теперь знаем мы, а потому обязательно попросим Священную Пару подарить ее душе благословение. И неважно, переродилась она уже или нет.

– Душу изначального Власена поглотил Зурар?

– Не смог. Насколько я понял, отцовское благословение у бастарда все-таки было, а потому Священная Пара смогла вмешаться. Агнермах искренне горевал о смерти сына. И, несмотря на то, что согласие его матери Дианриссии имелось, полного подчинения Зурару добиться не получилось. Его выжигала кровь, буквально вытравливала, и мальчик при этом сильно мучился. Эта душа вернется, и еще в этом времени, но, скорее всего, уже сыном нынешнего Власена. Они крепко связаны между собой.

– Но я все равно не понимаю, почему принцесса должна отдать свою жизнь. Крови, что ли, нацедить хочешь? Всю сцедить?

Не то чтобы я жалела девчонку. Совсем нет. Однако не до конца понимала, как это вообще связано.

– Чтобы пробудить второй дар и восстановить истинное имя, данное той душе в храме. И нет, дело не в крови, ее в мальчике достаточно.

– То есть, если Арандиана не захочет, то второй дар даже мы не сможем пробудить во Власене? И твое желание посадить на трон бастарда Агнермаха не исполнится?

– Власен станет королем Амриарна со вторым даром или без него.

– Тогда зачем такие сложности?

– Для того, чтобы он сам поверил в то, кем является. И для того, чтобы укоренить в сознании людей, что дитя, рожденное вне брака, ничем не хуже законного!

– А! Ты о том, что бастарды никогда не открывали в себе два разных направления дара. И что это присуще только королевской семье. Ну и аргерцогам, некоторым.

Я широко зевнула. Чуть челюсть не вывихнула, честное слово!

– И об этом тоже. Засыпай, драгоценнейшая. Я не завеху уйду, еще успеем поговорить обо всем…

***

Не завеху он уйдет, как же!

Я злилась вот уже вторые сутки, потому что Виктран под шумок слинял!"

"Точнее, пока одна особа разоспалась аж до вечера. И пусть он оставил мне записку, а все одно – от того, чтобы не отправиться следом и не устроить первый в нашем браке скандал, меня останавливало лишь данное мной же обещание и понимание, что другого выбора у любимого не было. Не сорвался бы он просто так, не стал бы нарушать данное мне слово.

И все же я злилась… Пусть он и забрал с собой мужиков, способных встать за его спиной и дать отпор.