Хозяин проклятого острова

 – Хотя бы потому, что не побоялись тех отморозков и заступились за меня.

Но он только покачал головой.

Когда она немного пришла в себя после беспамятства и лихорадки, то поняла, что не ощущает стыда или неловкости перед Ормондом. Она осознавала, что этот мужчина видел ее голой, обтирал тело, лечил раны, касался. Но это ее совсем не тревожило. Рядом с Ормондом Диана чувствовала себя защищенной и хотела продлить это чувство.

Никакого влечения или страсти. Только душевный покой и уверенность. Так ребенок чувствует себя на руках у отца. Да Ормонд и годился ей в отцы по возрасту, хотя был немного младше ее настоящего родителя.

А потом встал вопрос о будущем. Этот разговор завел Док в один из визитов:

– Нужно что-то решить с вашим жильем. Вы не можете здесь оставаться.

– Почему? – удивилась она.

– По острову уже пошли сплетни о вас с советником, – признался Салар, делая перевязку.

На что Диана небрежно хмыкнула:

– Кого волнуют эти дурацкие сплетни?

– Я бы на вашем месте не был столь легкомысленным. Речь идет о вашей репутации. Пусть мы изгои и отщепенцы, но на острове тоже есть правила. Проживание в одном доме незамужней девушки и холостого мужчины не одобряется даже у нас.

– Хотите сказать, что мне нужно уйти из этого дома? – напряглась Диана.

Они с Доком говорили наедине, Ормонда в тот момент не было рядом.

– Ради вашего блага, – кивнул Салар с самым серьезным видом.

– А если не уйду?

– Тогда вас будут считать падшей женщиной, и никто никогда не захочет жениться на вас.

– И это вся проблема? – не сдержавшись, она расхохоталась, но тут же заохала от боли в груди. – Ох, не смешите меня так больше, пожалуйста. Мне плевать, что думают ваши недалекие сплетники. Тем более, что я ни за кого из них не собираюсь замуж! Меня волнует только мнение Ормонда. Если он согласен, чтобы я осталась, то я остаюсь!

Диана заметила удивленный взгляд, который кинул на нее Док, когда она назвала ле Блесса просто по имени. Но ей действительно было плевать на все дурацкие обычаи этого мира. У нее своя мораль, своя этика, впитанная с молоком матери и воздухом своего мира. И она не собиралась превращаться в одну из убогих местных женщин.

В тот день Ормонд, сев у ее кровати и нежно сжав руку, просто сказал:

– Мой дом – это ваш дом, Диана. Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Если вас не беспокоят праздные сплетни, то мне тем более на них наплевать.

– Тогда вам стоит сделать вторую кровать, – подмигнула она. – Я знаю, что все это время вы спали в кухне на лавке. Думаю, ваша спина уже плачет.

Так в единственной комнате появилась вторая кровать, которую Ормонд поставил поближе к выходу. И небольшая ширма, разделявшая “женскую” и “мужскую” половины.