Хозяин проклятого острова

Очень давно Ормонд ле Блесс не был так близок с женщиной. Он даже не думал об этом с того памятного дня, когда очнулся в пещере на острове, глянул на свежие шрамы, изуродовавшие тело от пояса до коленей, и понял, что стал калекой.

Точнее, запретил себе думать.

Тогда Док развел руками в ответ на его молчаливый вопрос и глухо сказал:

– Я сделал все, что в моих силах. Сохранил тебе жизнь. Но я не бог, извини.

Ормонд никого не винил. Хотя иногда и думал, зачем нужно было сохранять жизнь такому бесполезному калеке, как он? Одноглазый, хромой, изувеченный…

Никому не нужный и враз постаревший.

Глухая боль поселилась в душе, сделала нелюдимым. Все эти годы Ормонд прожил один, мало общаясь с людьми. Единственной отдушиной для него стал Дом Утех, точнее, карточный зал. Там, в угаре азарта, винных паров и табачного дыма, он хоть на время мог ощутить себя полноценным мужчиной.

И вот теперь, когда он встретил Диану, душа опять начала кровоточить.

К рассвету Ормонд вымотался настолько, что еле опирался на покалеченную ногу. Но всё же его усилия увенчались успехом: лихорадка отступила, и Диана погрузилась в глубокий сон, больше похожий на забытье.

Только тогда ле Блесс позволил себе задремать на табурете у её постели.

Даже тогда он охранял её покой. Вздрагивал при каждом движении и открывал глаза. Трогал лоб, убеждался, что кризис всё же миновал, и снова погружался в чуткую дрёму.

Утром Ормонд привычно растопил печь, вскипятил чайник и заварил целебные травы, которые еще раньше дал ему Док. Кружку оставил на придвинутом к кровати табурете. Диана проснётся и сразу увидит. Подумав, отрезал два ломтя серого хлеба и несколько кусочков ветчины, положил на тарелку рядом с отваром. А сам накинул сюртук, взял трость и направился к выходу.

Было еще одно дело, не требующее отлагательств.

От двери окинул спящую Диану взглядом. В груди обожгло щемящей нежностью и сожалением. Эта женщина так старается быть сильной, но при этом такая хрупкая, беззащитная. Он обязан о ней позаботиться.

По небу плыли серые тучи, когда Ормонд ле Блесс появился на улице. Он шел, припадая на левую ногу и яростно втыкая в землю кончик трости, будто это была не трость, а шпага, которую он при каждом шаге погружал в грудь врага. На бледном от боли и ярости лице мужчины застыла гримаса.

В трактире было полно народу, когда он туда вошел. Мимо подбежала одна из подавальщиц – крепкая, полногрудая деваха с разрумянившимися щеками. Кажется, ее звали Сона.

– Господин ле Блесс, за вашим любимым столиком осталось одно место, – пропыхтела она на ходу и двинулась дальше, неся наполненный тарелками поднос.

Ормонд потянул носом. Пахло изумительно.

С появлением Дианы здесь переменился не только интерьер, но и кухня. Блюда стали разнообразнее, интереснее, вкуснее.