Хозяин Перекрестков

С силой отняв винтовку, он ударил красноармейца прикладом в челюсть. Вскинув в воздух кулак, перемотанный георгиевской лентой, выкрикнул. - Я за белых! Красные катитесь!

Ширкина повязали. И сквозь меня в это время пробежал еще один знакомый - любитель не снимать шапку ушанку. Вот серьезно, я так и не потрудилась узнать, как его зовут, но похоже в этой истории он тоже свою роль сыграл.

Когда Ширкина смогли повалить на колени - товарищ в шапке ушанке выскочил на защиту.

- Не за царя и отечество, против большевиков! - Кричал вцепившись в приклад винтовки, наставленной на Ширкина. - Сворачивайте свою продразверстку, черти!

- Анархия! За батьку Махно! - Кто то вопил за моей спиной.

- Кончай буржуев и кулаков! - Кричали другие.

Меня снова закрутило в безумном, шумном вихре. Беспредел перед глазами перерос в размытое месиво. Меня мутило и в зрачках все двоилось.

И лишь еще один выстрел заставил зажмуриться и дальше наступила тишина.

Разомкнув веки я обнаружила себя на перекрестке. Все так же была ночь. На коленях стояла Элионора, бормоча себе под нос.

- Темный отец приди. Темный отец, мне есть что тебе предложить…

Понятно. Это похоже ее воспоминание, потому меня так резко перекинуло из центра деревни сюда.

Он появился из молний и тумана. Наблюдать вновь его появление было как то привычнее.

Представ перед моей прабабкой он слушал.

- Пусть это место станет закрытым. Пусть никто не сможет больше к нам прийти и они не смогут сбежать. Моя цена - мой потомок женского рода. - Элионора подняла темные молящие глаза на хозяина.

Ее лицо казалось таким бледным и пустым, словно из него высосали всю энергию.

Хозяин засмеялся, когда заговорил, его голос отдавал эхом, от чего слышался со всех сторон. Может воспринимался именно на уровне сознания. Я не видела его лица и шевеления губ. В этом темном силуэте ничего нельзя было рассмотреть кроме горящих глаз.

- Зачем мне эта сделка?

- Ты не можешь отказать, я знаю. Темный отец, прими мою плату и дай желаемое. - Прабабуля выпрямилась, вглядываясь в светящиеся глазницы.

- Ты знаешь, что будет потом? - Раскатистый голос ударил по ушам, создавая напряжение.

Элионора молча кивнула.

- Так чего же ты хочешь на самом деле?

- Мести! - Она ударила себя кулаком в грудь. - Пусть рухнет все. Я знаю, темный отец, ты ждал долго обретения полного могущества. Я жертвую своего потомка ради твоих целей, а ты дай мне месть!

У меня с губ сорвалось несколько очень нецензурных выражений, от которых у самой подвяли уши.

Но я не успела больше ничего увидеть, так как меня снова закрутило, до белых вспышек в глазах.

Провалившись в непонятно куда, под пальцами я почувствовала мягкую траву.

23. Первые"

"Водя рукой по траве, я ощущала ее шелковистость и влажную прохладу.