Хозяин

Равиль расспрашивал, как и что случилось, Хасанов сидел рядом, но на меня смотрел редко.

Ему теперь противно и трогать меня хоть ничего и не было, но он может мне и не поверить. Мурат так часто задавал вопрос, тронул ли Осман меня или нет. Конечно, противно, сначала он купил мою девственность, потом я позволяла собой пользоваться, отдавалась, влюбилась.

Влюбилась. Да, вот верное определение, до боли.

Всегда считала, что любовь – это светлое чувство, оказывается, нет. В моем случае она темная, колкая, едкая, пропитала насквозь гневом, добралась так глубоко, как шипы тех самых роз у дома, ранит сердце. А я и рада каждый раз его подставлять, вонзая их с улыбкой, прося еще.

Неправильно все это.

Но это все так.

– Тебе надо согреться, прими душ и успокойся, потом поговорим.

– Со мной все в порядке.

– Ты не слышишь меня? – Хасанов повышает голос, медленно поворачиваюсь в его сторону, кажется, что сейчас сорвусь.

– Зачем я тебе?

Не понимает, смотрит строго."

"– Зачем я тебе нужна? Зачем возишься? Я убила его, Османа, убила, да? Почему мы еще не в полиции, что происходит?

Путаюсь, снова переходя на «вы».

– Когда ты успокоишься, мы обо всем поговорим.

– Я спокойна, я очень спокойна, в моей жизни, что только не случалось. Захир лапал в кафе и не платил денег, потом подложил под вас. Отец, проигравшийся в карты и поставивший на кон все, даже мою жизнь. Сосед Гена, продажная скотина Понкратов, его сынок со своей свитой, Осман, ваши гости. Сколько еще можно? Сколько я смогу вынести? Может быть, сразу на зону, там хоть нет всех вас, тварей!

Последние слова уже выкрикнула, саму трясет, голова кружится, подкатывает тошнота.

– Значит, все мы твари?

– Пропусти.

Не знаю, что он там хотел сказать, но, подобрав подол покрывала, кинулась в туалет, не включая свет, обняла унитаз, начало выворачивать желудок одной желчью.

Чувствовала лопатками взгляд мужчины, не хотела вставать и видеть его. Я так боялась услышать обидные слова, что на самом деле, до какой степени я ему безразлична, хотя думала, что сейчас это не так. Ведь он нашел, спас.

Поднялась, вытерла губы ладонью, качнуло, но я устояла.

– Я беременна, – мой тихий голос.

Пауза, зажигается верхний свет, щурясь, смотрю в глаза Хасанову, они вспыхивают огнем, а потом покрываются коркой льда.

– Ты – что?

– Я беременна.

– От кого?

– От вас.

Долгая пауза, тяжелый взгляд, а потом громкий смех, он режет по нервам. Сдерживаю слезы, кусаю губы. Он не поверит, никогда не поверит. На что я только надеялась?

– Думала, я поведусь на это?

– Нет.

– А на что ты рассчитывала? – теперь он кричит, вздрагиваю. – Я всегда предохраняюсь, и тот раз не был исключением. Ты сама отдалась.

– Сама, но это правда: я беременна, и это ваш ребенок.

Горькая обида, боль разрывает изнутри.