Хозяин

Встаю на колени, начинаю все собирать с пола, не замечаю, как вновь текут слезы, в глазах пелена, слышу лишь крик на чужом языке, приправленный русским матом. А еще взгляды ненависти и презрения, словно к отребью, что недостойно даже собирать остатки еды.

– Ах ты сучка косорукая! Совсем слепая! Дрянь такая! Как тебя еще земля носит, сука паршивая.

Это за моей спиной причитает Фатима, Захир, прибавляя еще несколько бранных слов, подливает масло в огонь. Шмыгаю носом, зажмуриваюсь, а когда вновь открываю глаза и тянусь за осколком стекла, рука замирает, вижу начищенные до блеска туфли, сердце пропускает несколько ударов.

– Извините, я случайно, я сейчас все уберу, извините меня,– не слышу свой голос, в ушах звон.

Вытираю рукой слезы, стоя на коленях, смотрю наверх, это Захир, его туфли, его потное и жирное лицо, искаженное гримасой ненависти.

– Ты, сучка, все отработаешь, все, что разбила сейчас перед моим дорогим гостем.

Быстро смотрю в сторону, на сидящего вполоборота за столиком мужчину, но его силуэт расплывается, не могу разглядеть лица. Лишь чувствую, как он смотрит, и от этого внутри все сжимается, как перед прыжком с тарзанки.

– Простите меня… простите… я… я… сейчас все уберу.

– Пошла вон отсюда, шваль.

Захир цедит слова сквозь зубы, сжимаю в ладони осколок стекла, он обжигающей болью впивается в кожу, чувствую тепло растекающейся крови и горькую обиду. Меня не за что так оскорблять и унижать прилюдно, я не заслужила ни одного слова, да, виновата, что была невнимательна, но…

Мысли путаются, их перекрывает вспышка гнева, но, прикусив язык, сдерживаю себя, чтоб не ответить теми же словами. Мне нужны деньги, сегодня он заплатит за две недели, и я уйду, не могу больше выносить это. Я готова была терпеть вечно недовольную Фатиму, может, даже сальные взгляды Захира, но я ведь человек и хочу к себе отношения не как к скоту.

Из груди вырывается всхлип, не хочу показывать свою слабость, продолжаю собирать то, что осталось от угощения дорогому гостю.

А вот когда я наконец, подняв поднос, встаю на ноги, то еле держусь, потому что встречаю взгляд того мужчины.

Цепкий. Уничтожающий. Властный.

Серые глаза, красивый изгиб густых бровей, ухоженная щетина. Он лысый, очень крупный, широкоплечий, высокий. На нем майка, сверху тонкая черная кожанка, джинсы, крупные пальцы, он перебирает ими изумрудные четки. Фокусирую взгляд на них, чтоб устоять на месте.

– Проси прощения, сучка, у дорогого гостя за то, что ты испортила ему обед. Проси прощение у хозяина.

Захир снова оскорбляет, а я как покорная овца делаю это, но совсем не слышу своих слов, лишь шепчу, вяло шевеля губами.

– Не слышно! Ты что, совсем ума лишилась?

– Закрой рот, Захир!

Испуганно вздрагиваю от голоса, низкий тембр, в нем чувствуется власть.