Хозяин

– А ты стала еще красивее, Лианка. Поехали с нами, я чем интересным угощу, тебе понравится.

– Отпусти.

– Похудела, что ли?

Руки парня шарили по бедрам, талии, спине, я упиралась в его грудь кулаками, отворачивалась.

– Отпусти! – крикнула, отталкивая сильнее, но у такого с виду щуплого парня сил оказалось куда больше моих.

– Такая гордая всегда была и нос воротила от меня, стремно, да? Что сидел, стремно? Думаешь, у нас здесь есть нормальные мужики? Твой отец вроде был таким, а вот что стало. Здесь нет и не будет нормальных, им давно сломали всем хребет.

– Гена, нет, отпусти, – он выворачивал руки, потащил к подъезду, мне бы начать кричать и звать на помощь. Но никто не выйдет и не спасет. Я знаю.

Запах кошек, сырости, сухие ладони по коже, треск рвущейся ткани, я мозгом понимала, что меня сейчас могут изнасиловать здесь, в собственном обшарпанном подъезде. Собрав всю силу, что осталась, сделала рывок, выпад коленом.

Гена стонет, матерится, отпускает, именно тогда вырвалась, перешагивая через две ступеньки, летела на свой второй этаж, ища на ходу ключи в сумочке. И вот сейчас прислушиваюсь, пытаясь отдышаться. Разувшись, иду в ванную, запинаясь, в стену откатывается пустая бутылка.

Остановилась, заглянула в комнату отца, он спит, опустив руку на пол, включен ночник, вокруг бардак, остатки еды и еще недопитая бутылка водки. Этикетка говорит о ее недешевой стоимости, а мне в душу в который раз за день закрадывается нехорошее предчувствие.

Раздевшись в ванной и аккуратно сложив одежду в таз, чтоб постирать, принимаю душ. Прикрыв глаза, просто стою под теплым потоком воды, мечтая о другой жизни, в голове звучит красивая мелодия. Пальцы сами собой начинают двигаться, имитируя прикосновения к клавишам.

Вздрагиваю от того, что практически начинаю падать от усталости, быстро домываюсь, стираю вещи, живот крутит от голода.

Обернувшись в халат и промокнув волосы, иду на кухню, на часах давно ночь, включаю чайник, где-то должна быть лапша, можно заварить. Холодильник, конечно, пустой, а в шкафу лишь горох и пачка чая. Цепляюсь взглядом за лежащие на углу стола несколько листов бумаги."

"Пока закипает вода, и чайник шумит в тишине квартиры, вчитываюсь в черный шрифт на белом фоне. Но в конце второго листа перед глазами все плывет, рука начинает трястись, пальцы слабеют, бумаги падают к ногам.

Это конец.

Конец вообще всему.

Даже конец той нищете, в которой мы живем.

Это кабала.

Быстро поднимаю брошенные листы, текст размывается, зажмуриваюсь, слезы капают на бумагу. Снова все перечитываю, передо мной стандартный кредитный договор на пятьдесят тысяч рублей, под два процента в сутки – и на мое имя.