Хозяин

 – Она сама, сама… я не хотел!

Он не хотел, но изнасиловал ее, мама сопротивлялась, а пять ножевых заставили ее успокоиться и замолчать навсегда. А потом он просто выбросил ее тело на обочину. Какая-то мерзкая падаль решила, что может взять что хочет, что ему это можно. Что ради своей похоти, минутного удовольствия он может загубить жизнь целой семьи.

Понкратов прикрыл дружка, замели следы, дали денег всем, кому надо, или припугнули, все подстроили как сердечный приступ. Отец знал, кто это сделал, знал, молчал и заливал водкой боль.

Снова пью воду, зубы стучат по стеклу, пахнет лекарством. Мурат садится рядом, обнимает за плечи.

– Ты сильная девочка, очень сильная, ты справишься.

– Что с ними будет?

– Посидят, подумают, Макс переломает им колени, чтоб думать было больнее.

– А потом?

– Выкинем в лесу, там и сдохнут.

Вода закончилась, смотрю в одну точку, правильно ли все это? Как мне брать такой грех на душу, нося ребенка? Но отпускать и делать вид, что ничего не случилось, тоже не вариант. Они оба не должны дальше ходить по этой земле, Мурат прав, когда твой близкий человек лежит в ней.

– Хорошо.

– Посмотри на меня, посмотри, девочка, – у него черные глаза, морщинок стало больше, борода, Мурат гладит по щекам, в этих движениях так много нежности. Он молчит, а мне и не нужно ничего говорить, пусть просто вот так смотрит в глаза, трогает и молчит.

– Мне так страшно – и уже не за себя. За тебя, за ребенка, за то, что может произойти ужасное.

– Я не умею много и красиво говорить.

– И не нужно. Просто будь рядом.

– Буду.

Как такое возможно, совсем недавно было больно, сердце рвало на части от этой боли, а сейчас – от счастья?

– Хасан.

Равиль прервал наше молчание, уже рассвело, он тоже выглядел уставшим.

– Плохие новости. Звонили из больницы. Осман вышел из комы и умер.

– Нормальные новости, он бы кончил еще хуже рано или поздно.

– Ты не понимаешь…

– Я все понимаю, мне плевать на него.

– Камар Азиз меньше чем через сутки будет в стране, а это значит – война, он, как я и говорил, потребует голову виновного, а если нет, то полетят наши.

Мурат сжимает мою ладонь, он не показывает волнения, все также суров и спокоен, но я чувствую его смятение, и оно передается мне.

– С теми, что в подвале, по той схеме, что говорили. Захира отпустить, пусть льет слезы на пепелище, будет бояться больше, работать лучше и знать, кто хозяин.

Мурат был задумчив, говорил медленно, не отпуская моей руки. Равиль никак не отреагировал на судьбу Понкратова и Зорина.