Хозяин острова Туманов

— Но матушка…

Тогда баронесса подлетела в младшей дочери, размахнулась и влепила ей пощечину. Служанки вскрикнули, я лишь вздрогнула от громкого звука, но совершенно не испугалась.

— Ты не понимаешь, идиотка, что я всем рискую, выставляя вместо Гортензии Лили? — прошипела тетка прямо в лицо Милли."

"Та, перепуганная до смерти: мать никогда не поднимала на нее руку, разревелась. Гортензия тоже сжалась и вернулась в кресло.

— Так не выставляйте, — нашла в себе силы возразить я. — Теперь всю жизнь кузину прятать будете?

Видимо, я наступила на больную мозоль. Тетка покрылась красными пятнами. Казалось, еще миг, и ее хватит удар. Она замахнулась на меня, но ее ладонь замерла в воздухе: испугалась вопросов свата. Что за королевская невеста с разбитым лицом.

— А ты лучше рот закрой! — лишь прошипела тетка.

Я смотрела на пухлое лицо, больше похожее сейчас на гримасу паяца, и не понимала, как попала в сети, расставленные коварной, но не слишком умной баронессой. Помогаю всем горожанам, нахожу потерянные вещи, причем замечаю детали на автомате, даже не слишком стараясь.

А тут пролетела!

«Ты не ждала опасности, — подсказал ответ внутренний голос. — Не думала о таком повороте».

Это была чистая правда. Казалось, замужество Гортензии неминуемо. Это королевский указ, против которого скромная провинциальная баронесса из обедневшего рода Олдем ни за что не пойдет.

Увы!

Меня подхватили под локти и повели вниз. Идти было невероятно трудно. Я не чувствовала ног, они казались ватными, колени подгибались на каждом шагу, и я повисала всем телом на руках слуг.

— Стойте, стойте!

Я изо всех сил уперлась пятками в пол, внезапно вспомнив про золотой рен, который спрятала в купальне.

— Что еще?

— Мне надо… в туалет.

— Обойдешься!

Тетка злобно прищурилась. Я сделала круглые глаза. Наверняка выглядела в этот момент как идиотка, но плевать!

— Вы хотите, чтобы я описалась прямо во время церемонии? При королевском свате?

— Уведите ее! Отрезать бы этот поганый язык!

Тетка кипела от ярости. Но мне почему-то казалось, что больше она тряслась от страха. Ей хотелось поскорее сбыть меня с рук и перекреститься.

В купальню меня почти внесли на руках.

— Выйдите все! — приказала я властно.

Умею, когда хочу, командовать так, что все повинуются.

— Но барышня, вы слабы. А вдруг…

— Разве вы не этого добивались? — меня уже несло по бездорожью. — Выдать меня замуж без сознания, погрузить, как мешок с углем, на корабль и помахать платочком вслед, утирая фальшивую слезу?

— Простите.

Служанки попятились и оставили меня одну. Я, держась за стену, доковыляла до лохани, куда засунула золотой. Он был на месте. Никто не заметил его, спрятанного за металлическим обручем.

С трудом, но я вытащила его и запихала в лиф.