Хозяин острова Туманов

Пришлось бежать за ними. Баронесса находилась в комнате, суетилась, рассматривала развешанные на распорках наряды. Здесь же крутились швеи.

В кресле у окна сидела заплаканная Гортензия, простоволосая и не готовая к приему. Ее запястья были перевязаны.

Почему?

За ее спиной стояла Милисса и старательно отводила взгляд. Обе кузины одеты были просто, как служанки.

Я застыла в дверях, попятилась, мне совершенно не нравилось, что здесь происходило, в голове появилась невероятная догадка, но я поверить в нее не могла.

Санми втолкнула меня в комнату и закрыла дверь. Щелчок замка показался мне взрывом бомбы.

— Тетя, что происходит? — я повернулась к кузинам. — Гортензия, Милисса, хоть вы ответьте.

— Матушка все скажет, — прошипела Гортензия.

— Вот-вот прибудут сваты. Девушки, поторопитесь! — рявкнула тетка на горничных. — причешите ее.

— Я не хочу, — шагнула я назад.

Резко опустила руки, и халат чуть не свалился с плеч.

— А тебя никто и не спрашивает! — тетка подскочила ко мне и посмотрела так яростно в глаза, что я содрогнулась от этого ледяного взгляда. — Я тебя кормила, растила, пришло время отплатить мне за заботу.

— Но чем?

Я уже почти кричала. А еще чувствовала себя странно: голова кружилась, ясность сознания пропала, движения были плавными, тягучими, ноги легкими, как перышки. Казалось, будто шагну и взлечу.

— Чего встали, копуши! — рявкнула тетка на служанок.

Санми тут же бросилась ко мне.

— Барышня, пожалуйста, нас накажут….

В ее голосе слышалась мольба, но мое сердце не дрогнуло. Эти же девчонки игнорировали мои просьбы и не считали меня за свою госпожу.

— Нет! — с трудом, но я сместилась к окну, схватила со стола за горлышко вазу и замахнулась. — Не подходите!

Меня тут же повело в сторону, я наткнулась спиной на стену, съехала по ней на пол и провалилась в темноту.

Сколько я находилась в беспамятстве, не знаю, но очнулась от пронзительных голосов над головой.

— Сколько ты ей подсыпала? — верещала на кого-то тетушка Фиона.

— Как вы и сказали, — пролепетала Вита. — Половинку ложки.

— Тогда почему она приходит в себя?

— Н-не знаю. Простите госпожа, я заслуживаю смерти!

От грохота падения вздрогнули полы, и я окончательно пришла в себя и открыла глаза.

Надо мной были все те же лица. Тётушка делала вид, что прикладывает к моему носу мешочек с нюхательными солями, Милисса обмахивала веером, только Гортензия по-прежнему сидела в кресле и сверлила меня ненавистным взглядом.

— Что со мной? — с трудом выдавила из себя я.

Голова по-прежнему кружилась, перед глазами все плыло, страшно раздражали запахи. Но хуже мне было от услышанных слов и подозрений, которые просто раздирали душу.

— Может, солнце голову напекло, — отмахнулась от меня тётка.

Но её бегающие глазки сказали мне о многом.