Хозяин города (СИ)

Я знаю, что Бекет всё чувствует, и краснею, отвожу взгляд первой.

Он утыкается в мою щеку носом, рычит как озверелый, но руки убирает, сжимает в кулаки и упирается ими в подушку.

— Ты дрянная девчонка, Милка, — резко отталкивается, встаёт с кровати и проводит рукой по затылку, усмиряя своего зверя, за что я ему бесконечно благодарна. Разминает плечи и, шумно выдохнув, обходит кровать, приближается к столику. — Ладно, вставай. Я принёс выпить."

"— Опять хотите меня напоить? — пользуясь тем, что он не смотрит, одёргиваю длинную футболку и поднимаюсь.

— Сейчас можно и нужно. Ты ведь помнишь, какая сегодня ночь?

К сожалению, помню. В эту ночь, примерно в это же время началась война. Жестокая, страшная, беспощадная.

Никто так и не узнал, с чего начался бунт, и откуда взялись проклятые убийцы. В ночь на воскресенье они вышли на улицы с оружием в руках, и начался ад на Земле… Ублюдки врывались в дома и убивали невинных людей, детей и даже животных. Это была самая страшная резня за всю историю человечества, оставившая кровавую печать на сердце каждого, кому не посчастливилось вовремя сбежать на край света. Почти никому не удалось… Люди кричали от боли и молили о пощаде, я до сих пор слышу эти душераздирающие вопли.

А потом мирные жители навсегда распрощались с миром и пошли в ополчение. Такие как Бекет. Смелые, сильные, волевые. Они сражались за свой народ не всегда честными методами и чаще всего сами становились убийцами. Но они прекратили войну и этим заслужили всё, что имеют. Однако мир потерял прежний облик. Теперь он наполнен диктаторами, чьи руки по локоть в крови.

Смотрю на Бекета долго, задумчиво. Он отвечает мне тем же, и эти несколько минут словно дают нам передышку. Он первым нарушает молчание.

— На, — протягивает мне бокал с виски, я беру его подрагивающими пальцами. Дежавю.

— Спасибо, — подхожу ближе, брожу взглядом по его обнажённой груди, на которой набита татуировка с его группой крови. — Расскажите мне о ней… О войне. Какая она?

Он опускает голову, на пару мгновений закрывает глаза, остаётся неподвижным.

— Ты ведь и так знаешь.

— Знаю только со стороны гражданских… А вы воевали. Говорят, даже были на первой линии огня. Это правда?

Он кивает.

— Правда.

— Почему? У вас ведь были свои люди. Почему вы не послали их?

Он хмыкает, невесело усмехается. Садится на кровать и увлекает меня за собой. Обнимает за плечи, утыкается носом в мою макушку. От его тела пахнет табаком и кофе, а виски, который я выпила залпом, приятно греет изнутри. Накатывает какое-то лёгкое чувство эйфории.

— Каким бы я был лидером, если бы не пошёл впереди своих людей? Я вёл их за собой, как и полагается предводителю. Там были и мои друзья. Те, кого я не отпустил бы погибать в одиночку… без меня.