Хозяин Драконьей гряды

"

"В тот день, в питомнике, Леврон не могла войти в пещеру, потому что новорожденные анкры почувствовали бы ее. Но она отправила Иви. И когда начался обвал, именно Иви толкнула меня.

В тот день я могла умереть, но меня защитила Шеннасайн. Ее дух и был тем седьмым птенцом, которого не видел никто, кроме меня.

Надо ли говорить, что когда Габриэль спросил обо мне, Иви ответила то, что ей нашептала химера? А когда проход завалило, замуровывая меня с ним внутри, она поняла, что натворила. Поняла, что своими словами и действиями отправила отца на верную смерть.

Для десятилетней девочки это был неподъемный груз.

Только когда химеру обезвредили, а Эмма покончила с собой, Иви смогла признаться отцу. Она боялась, что тот возненавидит ее за предательство, но снедаемая виной и отчаянием, каждую ночь приходила ко мне. Пока я была в стазисе и восстанавливалась, девочка забиралась ко мне в кровать, обнимала и делилась своим теплом. И никакие запреты или замки на дверях не могли помешать ей в этом.

Потому что дар Иви — становиться невидимой и проникать сквозь стены.

Нам понадобились годы, чтобы забыть о случившемся и зализать наши раны. Те, что остались на теле — заросли в мгновение ока, не оставив следов. А те, что пометили наши души, еще долго отзывались болью.

Но, в конце концов, эта боль притупилась, Иви и Габриэль научились доверять друг другу, а для меня…

Для меня она стала любимой из моих падчериц. Может быть потому, что ее искреннее желание вернуть меня стало той дополнительной ниточкой, что связала мою душу и тело.

Но это еще не все.

В тот день, когда Эмма бросилась с Башни, такаск Наргеля спас Тэю жизнь. Габриэль скрыл это от меня, но я все равно узнала, правда гораздо позже. Видение, которое чуть не свело меня с ума, едва не стало реальностью.

Со стороны Эммы это была обычная женская месть. Решив умереть, она хотела забрать с собой самое ценное, что было у отвергнувшего ее мужчины — его дитя. Но деревянный дракончик и моя любовь, которой я напитала такаск вместе с капелькой крови, совершили невозможное чудо. Когда обезумевший от горя Габриэль ринулся к свертку, упавшему на каменные плиты двора, он нашел Тэя живым и невредимым.

А вот Эмма разбилась насмерть. И, боюсь, она умерла не раскаявшись.

Днем позже в своем домике повесилась эрла Саваж. Она призналась жрецу деревенского храма в своей причастности к смертям жен лаэрда и его сыновей. Но мы уже никогда не узнаем, ради чего повитуха пошла на это преступление.

По всеобщему молчаливому согласию в Нарг-та-Рине никто не вспоминает о тех событиях. Мы постарались вычеркнуть прошлое из нашей памяти и жить настоящим. Но однажды, конечно, расскажем всю правду Тэю.

За эти годы наш первенец вырос и возмужал.