Хождение под мухой

Впрочем, сей факт никого не удивил, в семьях часто случается так, что дети являются копией тетушек и дядюшек, этакая шутка природы.

– Теперь вы понимаете, что у Артема не было никакого повода убивать Богдана? – тихо спросила Изабелла Матвеевна.

Повисло молчание, потом старуха добавила жестким голосом:

– В нашей семье только один человек был способен убить Богдана – это я, но, поверьте, я не делала этого. У меня сильный дух, но слабая плоть, даже в магазин стало трудно выйти. Одно время мелькала мысль отравить его, застрелить, разорвать на части…

Она замолчала и уставилась сухими глазами в окно. Я встала и пошла к двери, на этот раз без всякой демонстрации, не надеясь на то, что Изабелла остановит частного сыщика, но она меня окликнула:

– Эй, погодите.

Я обернулась.

– Что?

Изабелла вынула красивый, кожаный кошелек, вытянула оттуда стодолларовую бумажку.

– Держите, заслужили, ходили, вынюхивали… И потом, как вы только что правильно заявили, это ваш способ зарабатывать. Ну, что же вы медлите?

Больше всего мне хотелось скомкать ассигнацию и швырнуть ее ей в лицо. Но пришлось держаться в рамках выдуманной роли. Женщина, подрабатывающая шантажом, не может быть гордой и щепетильной. Выхватив из ее тонких аристократических пальцев купюру, я пробормотала:

– Надеюсь, она не фальшивая.

– Пошла вон, – обронила Изабелла."

"На улице было отвратительно холодно и одновременно сыро. Если я чего и не понимаю, так это почему, когда градусник показывает минус десять, под ногами расплываются лужи и чавкает месиво из грязного снега с солью. Черные тучи низко нависали над проспектом, и в душе моей тоже было темным-темно. Просидев минут пятнадцать бездумно в машине, я медленно поехала домой, в голове было пусто.

В квартире не оказалось никого, а на столе в кухне обнаружилась полусъеденная булочка с корицей и две чашки с кофейной гущей на дне. Я машинально дожевала кусок сладкого теста и оглядела помещение. Капа страшно аккуратная. Кухонное полотенце у нас теперь выглажено, хлеб педантично устроен в милом деревянном ящичке с красным орнаментом, а в сахарнице полно белого песка. До сих пор мы не утруждали себя наглаживанием тряпок, хлеб без особых затей запихивали в мешочек, а сахар у нас вечно заканчивался и приходилось ночью бежать на проспект, потому что Сережка, Юля, Катя, Кирюшка и Лизавета отчаянные сластены, кидающие в чашку по пять кусочков рафинада.

Внезапно мне стало стыдно. Все-таки Капе очень много лет. Другое дело, что она ведет себя словно семнадцатилетняя девушка, но взвалить на нее весь груз бытовых забот было невероятным свинством!

Полная угрызений совести, я рванулась к холодильнику. Сейчас приготовлю хороший обед, сварю собакам кашу…

В западной психологии есть такое понятие «русский рывок».