Хождение под мухой

Действовали профессионалы, не желавшие привлекать ничьего внимания, поэтому все представлено обычно, как несчастные случаи и самоубийство. Непонятно только, что это за таинственные цифры триста двадцать семь дробь четыре, ну и забудем про них, потому как ясно теперь, чем заняться.

Следует отыскать милейшего Константина Георгиевича, получившего, очевидно, за «кроткий», «интеллигентный» нрав зловещую кличку Каин. Я схватила телефонную книжку. Похоже, мужик из криминальных структур, небось сидел пару раз, и в архивах должна храниться на него информация. Осталось решить крохотную проблему, как к ней подобраться.

Помедлив пару минут, я набрала телефон Никиты Савичева. Кит невероятный бабник, который просто не может пропустить мимо никакой объект, носящий женское имя. Причем Никиту не волнует внешность, возраст, социальное положение и семейный статус дамы. Иногда он веселится в компании восемнадцатилетней девчонки, глядишь, через два дня топает под ручку с матроной, годящейся ему в мамы. Одним словом, все, что движется, то его.

– Алло, – промурлыкал Никитка, – фотосалон «Вумен», съемка портфолио и другие профессиональные работы. Говорите, я весь внимание.

– Слышь, Кит, это я, Лампа.

– О, – обрадовался приятель, – в чем вопрос? Только не говори, что хочешь податься в манекенщицы, не поверю.

– Будь человеком, помоги.

– Сколько? – деловито осведомился Кит. – Рублями или баксами?

– Нет, спасибо, деньги есть. Лучше скажи, среди твоей коллекции баб попадались симпатяшки из МВД?

– Конечно, – фыркнул Никитка, – у меня кого угодно найти можно. Тебе в ГАИ? С машиной неприятности, так я сейчас…

– Лучше в уголовном розыске…

– Ага, есть такая Нинка Поскребышева, следователь, тигр, а не баба… Собственно говоря, что случилось?

– Видишь ли, Кит, – торжественно заявила я, – решила я написать детектив!

– Отличная идея, – одобрил мужик, – литераторы деньги лопатой гребут.

– Вот мне и нужна консультация специалиста.

– Не вопрос, – заржал Никитка, – перезвони через десять минут.

К отделу внутренних дел, расположенному на Золотаревской улице, я подлетела к двум часам дня. Нина Поскребышева железным голосом велела мне явиться в четырнадцать ноль-ноль.

Пометавшись по ободранным коридорам со стенами, выкрашенными темно-зеленой краской, я нашла двенадцатый кабинет и, всунув голову в комнату, заставленную столами, спросила:

– Разрешите?

В помещении, кроме худенькой темноволосой девушки, по виду чуть старше Лизы, не было никого.

– Входите – велела она, – садитесь. Вы от Никиты? Слушаю.

Отчего-то в казенных местах я всегда начинаю нервничать, комкаю фразы и выгляжу настоящей идиоткой. Тем более если на меня смотрят так, как эта Нина: сухо, напряженно, без тени улыбки на хорошеньком личике.