Чего хотят…

А он что делает?

Неожиданно прислоняет меня к стене, легонько кусая в шею, и его руки спускаются ниже, забираясь под рубашку. Исследуют тело, по которому катятся маленькие капельки пота. Затем расстегивают пуговицы, пересчитывают ребра, а потом скользят вниз по влажной спине.

В глазах темнеет. Только бы не потерять сознание… Хватаюсь за его плечи, пытаюсь что-то сказать… Тщетно, язык перестал слушаться."

"Рубашка сползает с плеча. Олег оставляет следы на моей шее и ключицах. У меня вырывается короткий стон. Знаю, что он чувствует мою реакцию на эти действия. И я понимаю, что Олег заведен еще сильнее меня и тяжело дышит мне на ухо.

— Все нормально, я запер дверь.

Не знаю, куда деться. Где-то на периферии сознания маячит мысль, что надо оттолкнуть Олега, что мне этого совсем не хочется. Но слабость из-за алкоголя и недавнего приступа не дает этого сделать. В тишине четко звучат обрывистые мысли.

Хочу его…

Кажется, я чувствую прикосновения пальцев Олега абсолютно по всему телу. Противоречивые эмоции мечутся в грудной клетке. Снова стон. Пытаюсь как-то протестовать, но ни черта не получается. Предательское тело только и может, что получать удовольствие от происходящего и издевательски подаваться навстречу новым ощущениям, совсем не слушая голос разума.

Я понял, насколько ослабели мои ноги, когда Олег слегка отодвинулся и я начал сползать по стене на пол. Оказывается, до этого мое тело находилось в равновесии только из-за того, что было крепко зажато между стеной и этим парнем. Но упасть я так и не успел: Релинский поддержал меня за плечи и словно бы попытался развернуть лицом к стене. Осознание прокатилось по спине электрическим разрядом.

— Нет! — воскликнул я, изо всех сил упираясь ему в плечи.

— Почему? — хрипло и недовольно прошептал он. — Только не сейчас. Ты же хочешь этого, я знаю.

— Нет. Нет! Перестань, — голос вернулся ко мне. — Я… я не хочу. Не могу. Не сейчас.

Я действительно не мог. И точно не хотел, чтобы… Все случилось вот так, в пьяном состоянии, чуть ли не на полу общественного туалета. Чувство опустошенности никуда не исчезало. Я только отрицательно качал головой и бормотал какие-то бессмысленные фразы.

— Хорошо, — больше Релинский ничего не сказал, а я старался не смотреть ему в глаза. Но чувствовал этот горящий взгляд.

А затем я быстро кое-как запахнул рубашку, застегнул молнию на джинсах и вылетел из туалета. Парень кричал что-то вслед, звал меня, но я, не останавливаясь, пробирался к выходу. Я выбежал в прохладную ночь из душного клуба. Не знал, будет ли Олег преследовать меня, но все равно поторопился скрыться за углом. Потом плутал какими-то обходными безлюдными проулками. Вышел на большую шумную дорогу. Повсюду горели вывески и бродили разношерстные компании.