Хотите быть герцогиней?

Он просто закрылся от… от всего этого.

– Простите, ваша светлость, что врываюсь к вам подобным образом, – сказала молодая особа, чей взгляд был устремлен в угол персидского ковра.

– Надеюсь, ваши извинения искренни.

– Видите ли, мое положение просто отчаянное.

– Я так и понял.

– Вы должны заплатить мне за работу, и притом немедленно.

Эшбери замер.

– За вашу… работу?

– Я портниха и сшила вот это… – Она обвела руками свое шелковое безобразие. – Для мисс Уортинг!

Для мисс Уортинг?..

Эшбери догадался. Кошмар из белого шелка предназначался для его бывшей невесты. В это верилось легко. У Аннабел Уортинг всегда был дурной вкус. Это касалось и платьев, и потенциальных мужей.

– Когда ваша помолвка была разорвана, мисс Уортинг не стала забирать платье. Она дала деньги на шелк, на кружева и на все остальное, но не заплатила за шитье. То есть мне не заплатили за работу. Я пыталась пробиться к ней, приехала в дом Уортингов, но безуспешно. Мои письма к вам обоим остались без ответа. Тогда я подумала: если появлюсь вот в таком виде… – Девушка расправила складки блестящего сугроба. – Меня невозможно будет не заметить.

– В этом вы правы. – Сейчас кривилась даже здоровая половина его лица. – С ума сойти! Будто в мануфактурной лавке произошел взрыв и вы пали его главной жертвой.

– Мисс Уортинг желала платье, достойное герцогини.

– Это платье, – пробурчал Эшбери, – смахивает на люстру в публичном доме.

– Ваша бывшая невеста отличалась… экстравагантным вкусом.

Герцог подался вперед в своем кресле.

– Я даже не могу оценить всю эту красоту целиком. Похоже на отрыжку единорога. Или на шкуру снежного человека, который, по слухам, нагоняет страх на обитателей Гималаев.

Она возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула.

– Что? – спросил Эшбери. – Только не говорите, что вам самой это нравится.

– Какая разница, ваша светлость, отвечает это платье моим вкусам или нет. Я все равно горжусь своим трудом – на это платье ушли многие месяцы работы.

Теперь, опомнившись от зрелища ее кошмарного наряда, Эш наконец обратил внимание на собственно юную особу, которую этот жуткий наряд совершенно затмил.

Девушка могла украсить собой любое платье: цвет лица – сливки, губы – лепестки розы, ресницы – опахала.

И характер, вероятно, стальной.

– Только одна эта вышивка… Я трудилась неделю, чтобы довести ее до совершенства. – Кончиками пальцев девушка провела вдоль выреза корсажа.

Герцог проследил за ее пальцами. Но не вышивка занимала его. Он видел ее грудь – небольшие соблазнительные бугорки, безжалостно стиснутые корсажем платья. Они ему понравились, как и ее решительное настроение, которое заставило ее грудь взволнованно вздыматься.