Хороший ректор — мертвый ректор

У него на губах играла обворожительная улыбка, перед которой невозможно было устоять.

— Исчезну, только если ты меня поцелуешь, — ответил Ингрэм, немного подумав.

— Это чистой воды шантаж, — сделала вид, что обиделась, надув щеки.

— Совершенно с тобой согласен, — прошептал адепт, уже склоняясь к моим губам.

Несмотря на то, что руки были в муке, я все же поддалась искушению и крепко обняла его за шею, прикрыв при этом глаза. Едва сомкнулись наши губы в поцелуе, как услышала чьи-то неторопливые шаги, приближавшиеся в сторону кухни. Я резко от него отпрянула, а затем повернулась спиной. Мои щеки полыхали от смущения. Мне казалось, что Ингрэм исчезнет, но он продолжал стоять позади меня.

— Ингрэм, почему ты заявил как-то раз, что Марлена не в твоем вкусе. Что ты имел ввиду? К чему это было сказано? — спросила у него, когда так никто и не потревожил наше единение.

— И запомнилось же тебе такое, — усмехнулся адепт.

— Не хочешь, не отвечай!

— Только не говори, что ты приревновала меня к пропавшей преподавательнице, — прошептал он на ухо.

— Еще чего! — возмутилась его словами.

— Даже помечтать не даешь, — наигранно вздохнул Ингрэм. — Я попробую тебе объяснить, но не знаю, получится ли у меня это. Тьма, поселяясь внутри, позволяет взглянуть на многие вещи, на людей под другим углом. Вот так и произошло с Марленой. Едва я ее увидел, как на мгновение она мне показалась совершенно другой, присмотревшись, ничего больше не заметил.

— Что это может значить? — я резко обернулась к нему, чувствуя, как мои глаза расширились от удивления.

— Даже не представляю, — сперва адепт пожал плечами, а затем внезапно притянул к себе, крепко прижимая к своему сильному телу, и принялся страстно целовать, не позволяя мне опомниться, словно думал, что я стану сопротивляться. Вот только мне и самой не терпелось остаться с ним наедине, вдохнуть запах его парфюма, прижаться щекой к мускулистой груди… — До вечера, — прошептал Ингрэм, первым прервав поцелуй, а после исчез. Я разочарованно вздохнула и принялась дальше за тесто, размышляя над его словами о магистре Аскендаре.

Когда часы показывали половину шестого, в дверь раздался долгожданный стук. Я буквально сорвалась с места, чтобы открыть ее. Едва встретилась с черными глазами, как попала в крепкие мужские объятия.

— Ты не представляешь, насколько я по тебе соскучился, — пылко проговорил Ингрэм мне в губы."

"— И я, — прошептала в ответ, и мы принялись друг другу доказывать силу своей тоски, вкладывая ее в поцелуи. — Так ты мне расскажешь все-таки, кто такие аркофаги? — спросила намного позже, когда мы вдоволь нацеловались и обнявшись сидели на кровати.

— Это вид нежити, насколько уже знаешь.