Хороший мальчик

Толстый шерстяной ковер покрывает пол. Все поверхности омывает мягкий свет скрытых у потолка ламп. А на дальней стене есть раздвижные стеклянные двери, ведущие, по всей видимости, на балкон.

– Ого, – глупо говорю я. – Роскошно.

Он пожимает плечами.

– Какое у тебя мороженое?

– С темным мокко и кокосовое. Выбери свой яд. – Я хочу отнести вещи на кухню, но Блейк забирает пакет и опустошает его.

– Ты ужинала? – спрашивает он, засовывая десерт в морозильник.

– Не совсем, – нерешительно отвечаю я. – Но это не страшно.

Он щелкает языком.

– Может, закажем китайскую еду? Ты, скорее всего, много не ела, пока готовилась к экзаменам. – Он буравит меня взглядом зеленых глаз.

– Хорошо, спасибо. Можно курицу и брокколи. Хотя из китайской я ем почти все.

Теплая ладонь на секунду ложится мне на затылок. Как только я замечаю, насколько это приятно, она исчезает.

Райли заказывает еду, пока я достаю с полки пару винных бокалов и ставлю на стол. Но штопор остается вне зоны доступа. Я не могу понять, как открываются кухонные шкафчики, потому что на них нет ручек. От отчаяния я слегка толкаю одну дверцу, и она с приглушенным щелчком открывается. Убранство жилплощади похоже на оборудование в космическом шаттле.

Я осторожно наполняю бокалы, потому что не знаю, испачкает ли красное вино эти безупречные мраморные поверхности. Затем несу напитки к большому кожаному дивану, где Блейк как раз заканчивает разговор.

– За хреновые дни, которые заканчиваются вином, – объявляю я, когда он берет бокал.

– Я выпью за это, – говорит он, когда мы чокаемся.

Мы смотрим друг другу в глаза, пока пьем, и это кажется до странного интимным. Хотя, наверное, надо перестать считать это странным. Сколько раз я раздевалась перед этим парнем? Лучше не считать.

– Неплохо, – говорю я об алкоголе. Я превысила лимит по цене и разорилась на двадцатидолларовую бутылку. – Давай выпьем все до последней капли. А то получится, что я зря потратила последние двадцать баксов.

Блейк поднимает голову, как щенок.

– Финансовые проблемы?

– Они и не заканчивались. Я приехала в Торонто, потому что здесь медшколы стоят только тридцать пять тысяч в год, а не пятьдесят. Родители дали десять. Еще столько же получила в кредит. А последние пятнадцать оплачиваются стипендией, которую мне нужно получать каждый год. Если у меня не будет хотя бы «четыре» за сегодняшний экзамен, то на следующий год мне стипендию не продлят. – Эх. Вино скисает в желудке. Я не должна переживать об этом, пока не узнаю оценки, но это сложно. – Если я ее не получу, то не смогу учиться дальше.

И где тогда я окажусь? Я буду должна банку. И родители останутся без десяти тысяч из-за моего очередного провала. Я вернусь в Калифорнию в свою старую спальню с пустыми карманами и в поисках работы.