Хороший мальчик

О, и малышки.

Вообще-то, любая телка сейчас бы лебезила передо мной, срывая трусики и шепча мне в ухо все грязные вещи, которые она бы позже со мной сделала за то, что я привел ее на такое офигенное мероприятие.

Любая телка, кроме Джесс Каннинг.

Она и есть моя проблема. И я даже с трудом формулирую мысли – настолько они ужасные.

Я западаю на нее.

Но замечает ли она? Нет, нет и нет. Спутница слишком занята раболепием перед ирландским придурком на сцене.

– Этот акцент, – восхищается Джесс, во все карие глаза смотрящая на певца. – О боже, я бы три дня подряд слушала телефонный справочник, если бы в это время в моих ушах броугил[31] этот акцент.

– Нет такого слова – «броугил», – ворчу я.

Девушка хихикает.

– У тебя бревно в глазу, а у меня – соринка. Половина твоего словарного запаса выдумана, Блейки. А теперь тише! Я пытаюсь слушать!

Но она сама начала болтать! Я подавляю возмущение и заставляю себя настроиться на выступление Хозиера. Оно акустическое, приятное и уютное, и я бы даже получал от него удовольствие, если бы Джесс не желала этого парня.

Сколько вообще этот чувак весит? Килограммов семьдесят пять? Восемьдесят? Все знают, что ты не настоящий мужик, если не весишь хотя бы девяносто.

Я наблюдаю за Джесс, которая смотрит на шоу. Она послушалась и оделась сегодня сексуально: в обтягивающее черное платье, которое подчеркивает идеальную грудь и доходит где-то до середины бедер. Когда она встала на цыпочки, чтобы обнять Эриксона, шелковая ткань поднялась так высоко, что было видно низ ее ягодиц. И она охрененно уложила пышные локоны. Они пышные и по-хорошему развратные. Я хочу запустить в них пальцы, наклонить назад ее голову и целовать Джесс, пока она не начнет задыхаться. А потом угостить ее ужином.

Ага. Ужином.

Я хочу не просто трахнуть эту девушку, а накормить. Мечтаю отвести ее в какой-нибудь крутой французский ресторан, может быть, заказать там клубнику в шоколаде и чувственно, по-донжуановски, провести ягодами по ее губам.

Серьезно, со мной что-то не так. Все изменилось, когда я довез ее до дома после бебишауэра и чуть не озвучил это желание вслух. Слава богу, я остановил это сумасшествие.

– БИС! – орет толпа.

По-моему, во главе этого песнопения стоит Эриксон. Я поворачиваюсь к нему: да, так и есть. Не думал, что у шведов такой стояк на ирландцев. Они что, были союзниками на войне?

– Какой войне? – в замешательстве спрашивает Джесс.

Я сказал это вслух?

– Швеция и Ирландия. Они были союзниками на Дабл-ю Дабл-ю Один и/или Два[32]?

Она таращится на меня.

– Ты же понимаешь, что буквы W используют только для написания, да? Чтобы сократить название? Если произносить их вслух, то это только удлиняет слово.

– Это ты удлиняешь слово, – бурчу я.

Джесс хмурится.