Хороший мальчик

Как раз сейчас она косится на меня, стоящую у стены в больничном коридоре отделения детской онкологии. Соседка видит, что я недостаточно внимательно слушаю нашу преподавательницу сестру Хэйли. Но мне нужна минутка, чтобы прийти в себя. За углом находится игровая площадка для пациентов отделения детской онкологии. Я вот-вот окажусь лицом к лицу с детьми, борющимися с раком.

Все однокурсники склонились над планшетами, записывая за преподавательницей.

– Пластилин не ядовит, но мы все равно не хотим, чтобы кто-то его ел. – Сестра Хэйли улыбается. – Поэтому не стесняйтесь пресекать это сразу же. И если у вас будут проблемы с плетением браслетов, то я в этом уже чуть ли не эксперт. Просто получайте от этого удовольствие. Общение с детьми – это самое главное. А когда освоитесь, вы должны начать выполнять ту оценку состояния пациентов, над которой мы с вами работали на занятиях. Не нужно задавать пациентам вопросы, потому что вы должны уметь ставить диагноз по движениям пациента, тону кожи, звуку дыхания и так далее.

Я сжимаю сумку с пластилином и следую за остальными в большой зал. Он похож на съемочную площадку шоу канала «Никелодеон»: яркая мебель интересной формы, стена, разрисованная под фасад замка. Стоят столы, стулья и телевизор, по которому показывают мультфильм.

Это рай, если не приглядываться. Когда мы входим, к нам поворачивается десяток голов. Дети тут всех форм и размеров, но мой встревоженный взгляд натыкается на лысую головку, а потом на еще одну. Маленькая девочка – она одета в блестящую футболку с надписью «Девичья Сила» – такая худенькая, что на нее больно смотреть. Но она улыбается, и видно, что у нее нет передних зубов.

Я хочу сбежать отсюда.

Промедление дорого мне обходится. Остальные студенты разлетаются, как ракеты с тепловым наведением. Каждый выбирает себе ребенка и садится с ним, чтобы заняться своим делом. Проходят секунды, а они уже подружились.

Я оглядываюсь, но всех детей уже разобрали. Дьявольская соседка усмехается мне над головой болезненно худой маленькой девочки. Последние четыре недели она наслаждается моим дискомфортом. Когда мне надо задать ей вопрос, если записи не совсем понятные или я в чем-то не могу разобраться, это поднимает ей настроение на всю неделю.

А сейчас я стою посреди комнаты, не зная, что делать. Я еще раз оглядываюсь вокруг, видя только одиноких взрослых, стоящих по периметру, – медсестер в униформе и одного-двух родителей.

И подростка.

О.

Девушка сидит одна за столом, яростно двигая вязальными спицами. Ее пальцы словно белые палочки на фоне темной пряжи. Вокруг ее головы обернут шарф, а на лице оскал и темные круги под глазами.

Я иду к ней, робея.

– Мне никто не нужен, – бормочет она, едва я подхожу ближе.