Хорошие манеры Соловья-разбойника

А он меня постоянно упреками осыпал, вопил: „Родила уродку!“ Разве Верочка виновата, что она инвалид?

И юбку задрала, шрам на ляжке показала.

– Вот как он меня бил, ножом колол! А теперь денег лишил, потому что я от него ушла!»

Людмила схватила чашку, залпом осушила ее и продолжила:"

"– Иван Алексеевич умел владеть собой, но в тот момент он просто обалдел! Уж простите за сленг подростков. Молча смотрел на спектакль. «Актриса» несколько минут искусно играла свою роль, а потом…

Хозяйка на секунду замолчала, посмотрела на пустой чайник и заговорила:

– Муж, рассказывая мне о «спектакле», только руками разводил: «Она рыдала! Сопли, слезы, демонстрация шрама на ноге… Я знал, что баба врет, но тот, кто увидит это представление впервые, сразу решит: Марамамакин гад, каких мало на свете. Но самое ошеломительное впереди. В разгар своей истерики Анелия вынула из кармана платок, приложила его к лицу, а потом убрала. Я увидел, что она мило улыбается, и услышал вопрос: „Ну как? Правда убедительно?“ Она даже не пыталась скрыть, что актерствовала. Я опешил. Орехова села на мой письменный стол и прочирикала: „Ваня! Петр ушел на тот свет. Тебе предстоит оплачивать его долги. Даже не думай, что сможешь меня выгнать. Если попробуешь уволить меня, лишить алиментов, обещаю: ты окажешься за решеткой. Я привезу на суд Верочку в инвалидном кресле. Косорукая медсестра новорожденную на пол уронила, сломала ей позвоночник. Тебе выгоднее со мной дружить, чем драться“. Вынула из сумочки пудреницу, поправила волосы, подкрасила губы и ушла, напевая себе что-то под нос». Ваша реакция, Лампа?

– А что тут сказать? – пробормотала я. – Вы с супругом попали в жуткую ситуацию. Странно, что Петр втянул в нее любимого брата.

– Уверена, что он понятия не имел об истинной сущности Ореховой, – сказала собеседница, – небось та перед любовником очередной спектакль разыгрывала, притворялась нежной фиалкой.

– Вы знаете, что Анелия Борисовна умерла? – спросила я.

Людмила вздрогнула.

– Нет! Иван Алексеевич скончался вскоре после того, как эта мерзавка устроила представление. Спустя время я вернула себе девичью фамилию. Наивно думала, что теперь Анелия меня не найдет. А когда получила новый паспорт, сообразила: змея небось прекрасно знает и мой домашний адрес, и где дача находится. Несколько лет я вздрагивала от звонка в дверь, боялась появления Ореховой. Затем совсем страшная мысль возникла: Вера же наследница Ивана, по документам дочь его родная. Ей наследство положено. Правда, муж незадолго до своей кончины переоформил и квартиру, и дачу на меня, все со сберкнижки снял, велел: «Спрячь хорошенько, а то после моей смерти намучаешься, придется все самой делать».