Хорошая девочка

– Ты перестала заикаться перед Аполлоновым, но начала краснеть, – перечисляет он, загибая пальцы. – И во всем этом ТОЧНО замешан я, потому что при мне ты ТОЖЕ краснеешь, логично ведь? Верно рассуждаю? Получается… так. Что-то случилось, и поэтому в тебе что-то изменилось. Уверен, я, как всегда, был хорош. Тогда что тебе не понравилось? Неужели Иванушка даже в фантазиях подкачал?

– Ну как может подкачать тот, кого я не знаю? – Голицын отстань, или я все выложу. – Для меня Андрей Григорьевич – чистый лист, лицо с обложки архитектурного журнала. Ну что ты такое несешь?

Я жду от него любую тупую фразочку в ответ вроде «секс и радость», да что угодно, но он молчит. А я понимаю, что мои слова об Андрее уже не совсем правда. Кое-что о нем я узнала за последние дни, и теперь лицо с обложки стало и человечнее, и в то же время менее авторитетным, что ли.

Ник же и через пять минут не начинает меня донимать. Долго и странно смотрит, как я строю уродливый дом, а потом вдруг кивает:

– Я тебя понимаю.

– Что?

– Я расскажу тебе одну постыдную историю из моей жизни, приготовься.

– Что? Не-ет, если это какие-то извращения, иди в баню. Сразу!

– Ты меня уже не остановишь, так что слушай. Я знаю, ты этого хочешь.

– О боже… – Я прячу лицо в ладонях и стараюсь отключить мозги.

– Однажды я влюбился в звезду.

– Только не говори, что ты соблазнил Киру Найтли, – бормочу очевидную ерунду, пока выбираю паркетные доски.

– Алену Апину.

– Что?

Пауза.

«Узелок завяжется, узелок развяжется», – поет мне детство из маминого магнитофона. Всегда было интересно, что это за таинственный узелок? Кто-нибудь знает?

Из мыслей меня вырывает громкий хохот Голицына.

– Видела бы ты свое лицо! Шутка. Но без имен, это тайна. Так вот. Однажды пришел я к бабушке, а она смотрит сериал, и там девчонка какая-то на второстепенных ролях. Милашка, стесняшка – если без лишних предисловий, то у меня на нее встал. В общем, я нашел ее в соцсетях.

– Ты сталкер?! – Я так натурально возмущаюсь, что снова краснею."

"«Да-а-а, потому что ты сама сталкерша, Аня».

– Ой, да брось, просто выяснил, куда она ходит тренить. И обедать. И так… по мелочи. Ну а что? Это была моя идея фикс – срочно соблазнить, как ты бы выразилась, эту красотку, иначе умер бы от сперматоксикоза. В соцсетях она просто благоухала: фитнес, ЗОЖ, волонтерство, своя позиция – ну сказка, а не девочка. Я был реально очарован, без шуток. Позвал в кафе – она клюнула. Мы встретились, я на седьмом небе от счастья, отрепетировал диалог, а она… ни рыба ни мясо.

– То есть?

– Никакая. Двух слов связать не может. Все посты были явно выжаты из ее мозга соковыжималкой. Скучная, пресная, бледная. Еще эти усики…

– Ты это все к чему?

Он молчит, смотрит на меня, а я на него.