Хорошая девочка

Если раньше я только в самых смелых мечтах думала о нас с Аполлоновым как о настоящей паре, то сейчас мне начинает казаться, что все было возможно, а теперь я это теряю. Как будто я прошла путь к цели и на финише загубила все собственными руками.

– Но я же… – пытаюсь успеть сказать Андрею о своих чувствах, которых так много, но он меня жестко перебивает:

– Остановись. Ты должна услышать меня. Я не мальчик, и мне не нужны все эти подковерные игры, интриги, провокации. Меня не нужно спасать, не нужно ничего скрывать, додумывать за меня. Я надеялся, что с тобой так не будет. И мне однозначно не нужен третий между нами.

Нет-нет, это кажется плохим, очень плохим началом. Началом конца.

– Я должен подумать, как… – Он глубоко вздыхает. – Как выбраться из этого дерьма. А ты – решить, хочешь ли ты…

– Хочу! – почти кричу я и тут же осекаюсь, испугавшись, что это было слишком громко.

– Ты молодая хорошая девочка, у которой впереди вся жизнь. И толпы заманчивых вариантов, как Голицын…

– Но мне не нужен…

Андрей снова обрывает меня на полуслове:

– Я хочу верить тебе. Правда хочу. Но ты, чуть что, тычешь меня, как малолетку, носом в своего Ника. Мне так не нужно, со мной так не работает.

Боги, я чувствую себя такой дурой, что щеки горят! Все мои шуточки про Ника тут же видятся мне совершенно в другом свете. И со стороны это выглядит действительно настолько паршиво, что я даже не понимаю, как Андрей вообще меня терпел. Будь я на его месте, давно послала бы себя к черту.

– Ань, подумай обо всем. И если ты решишь… мы поговорим об этом через пару недель.

– Пару недель?..

– Да, мне нужно уехать. Есть предложение по строительству стадиона в столице. Меня пригласили ведущим архитектором.

– А бюро?

– Я все еще владею акциями. И имею право голоса.

– Но Игорь… он ведь и правда плохой!

– Я знаю. Я много раз тебе это говорил.

– И не нашел доказательств? Да он по телефону полчаса об этом болтал!

– И это знаю, но звук на камерах в его кабинете почти всегда «сломан».

– Я…

«Я почему-то решила, что самая умная».

– Он не идиот.

«А я идиотка».

– Неужели ты думаешь, что Игорь мутит свои дела вот так, под запись?

«Конечно же нет».

– Мне нужно уехать. Нужно было давно на самом деле, да все не мог найти время заняться карьерой, вместо того чтобы подыхать тут, в бюро, на трех должностях. Это ненадолго, и это отличный шанс. Я не хочу оставаться и смотреть, как Игорь перебивает таблички на дверях.

– А я? – все-таки срывается с моих губ.

Андрей делает ко мне шаг, ненадолго замирает, а затем все же подходит и обнимает. Крепко. Я утыкаюсь носом ему в грудь и бесшумно плачу, пачкая одну из белоснежных рубашек, которые возненавидела, потому что те стали символом его поражения.