Хорошая девочка

Когда мы наконец выходим из кабинки, Андрей предлагает мне махровый белый халат. Сам же завязывает полотенце вокруг бедер и, коротко клюнув меня губами в нос, потому что я снова засматриваюсь на него, подталкивает за дверь.

– Бр-р, – тотчас замерзаю я в коридоре и кутаюсь сильнее. Отстаю от Андрея, оглядываясь по сторонам."

"У него небольшая и довольно современная квартира. Ничего лишнего – однотонные стены, минимум деталей и максимум электроники. Пустовато и немного… без души, что ли. Как будто здесь никто и не живет, так – захаживает иногда в гости, что с его безумным графиком, наверное, почти правда.

Кухня, куда я иду вслед за ним, обставлена еще аскетичнее: лишь белые шкафы, сливающиеся со стенами, и барная стойка под камень с двумя стульями. И даже холодильник встроенный – Андрей как раз достает оттуда замороженную пиццу.

– У тебя гастрит будет от такой еды.

Я знаю, что на работе он перебивается сэндвичами и всяким фастфудом, если вообще не забывает заказывать себе обед. Сажусь на стул, упираюсь локтями в столешницу и, как послушная девочка, жду еды. На самом деле я ужасно голодна, но сама даже ради куска хлеба сейчас не в силах и пальцем о палец ударить. Захочет меня живой – покормит.

– Мне почти тридцать, он у меня уже есть, – усмехается, выпивая холодный апельсиновый сок из упаковки, а я хмурюсь и поджимаю губы.

– Зачем ты это все время повторяешь? – не выдерживаю я. Раздражает его это вечное «мне тридцать», которым он будто подчеркивает разницу между нами. Мы только что занимались сексом, какое кому дело до чисел?

Андрей не понимает моего вопроса (или притворяется, что не понимает). Поворачивает ко мне голову, и я почти отвлекаюсь на то, как в другом свете снова иначе оживают его татуировки.

– Что повторяю?

– Что тебе тридцать скоро, – отвечаю раздраженно. – Я прекрасно помню об этом. Знаю, какая у нас разница. Небольшая, кстати, семь лет всего. И я уже поняла, что ты опытнее и взрослее. Чего я не пойму, так если ты считаешь меня наивной и глупой…

– Я не говорил, что считаю тебя глупой. Ты подаешь большие надежды и к моему возрасту явно добьешься не меньшего.

– К твоему возрасту. – Я закатываю глаза и громко цокаю. Бесит этот эйджизм.

– Ань, – звучит серьезнее после писка микроволновки, куда Андрей отправил разогреваться пиццу. – Я не хочу тебя обидеть. Просто объективно понимаю, что с твоими внешними данными и талантом ты заслуживаешь гораздо больше внимания, чем я могу тебе дать. Я уже говорил.

– А я слышала. Боже, «с твоими внешними данными», – цитирую я его тоном. – У тебя с комплиментами еще хуже, чем с рационом. Почему нельзя просто сказать, что я красивая и нравлюсь тебе?

Андрей опирается о барную стойку, скрестив руки, и смотрит на меня с каким-то снисхождением.