Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Сейчас все уберем, — с этими словами он нагнулся и принялся собирать крупные осколки.

Я метнулась за метлой и совком, размышляя, как незаметно от таргеринцев пробраться в навесной шкафчик, в котором хранились экспериментальные зелья.

— Джордан, не трожь! Порежешься! — дала ему наказ, надеясь, что он почувствует спрятанный во фразе подвох.

— Ай! — раздался восклик за спиной.

С моих губ тут же слетел облегченный выдох. И все-таки целитель был далеко не дурак. Хоть это радовало. В противном случае следовало сложить лапки и ждать своей незавидной участи.

— Ну вот! Я же говорила.

Бросив уборочный инвентарь, подлетела к шкафчику и сняла запирающие заклинания. Джордан выпрямился и умудрился на пару мгновений привлечь к себе внимание чужаков. Этого мне хватило, чтобы достать два своих синих флакончика и спрятать их в лифе платья, а затем открыть аптечку и взять бинт с заживляющим зельем. Уже через мгновение я стояла рядом с Лукасом-младшим и обрабатывала крошечный порез. Промелькнувшая на долю секунды тревога в темно-зеленых глазах подсказала мне, что целитель все понял.

— Эми, ты тут заканчивай, я отлучусь на пару минут, посмотрю, как там пациенты. Скоро вернусь.

Я понимала, что он отправлялся за подмогой, что нам двоим за раз не уйти, но паника все же завладела разумом.

— Не оставляй меня одну, — прошептала одними губами.

Джордан подбадривающе улыбнулся и с его пальцев сорвались серебристые магические нити, которые оплели меня и проникли под кожу. Голова заработала намного яснее, а сердце перестало колотиться о ребра, подобно обезумевшей в клетке птице.

— И не собирался.

Стоило прозвучать этим словам, как в Лукаса-младшего полетел огромный, переливающийся всеми оттенками радуги, шар. Удар был настолько стремительным, что я не заметила, который из таргеринцев его нанес. Из-за неожиданности целитель не успел даже сплести охранный щит. Сгусток магии пришелся Джордану прямо в грудь и откинул его на пару метров, в результате чего Лукас-младший стукнулся головой о навесной шкафчик.

— Нет! — закричала я, глядя, как его обмякшее тело сползает по стене, и уже в следующую секунду выхватила из лифа стеклянный флакончик. Однако едва занесла руку для броска, она онемела.

— Юная леди, советую вам оставить любые попытки навредить нам, — проговорил таргеринец, изъяснявшийся еще четверть часа назад на незнакомом языке.

— Какой прекрасный спектакль вы разыграли, однако, — недовольно фыркнула я, когда мужчина отобрал у меня пузырек с экспериментальным зельем.

— О вас я могу сказать то же самое.

Оцепенение не спадало. Я так и стояла с замерзшей в воздухе рукой, не имея возможности вытянуть другой флакон. И от этого ужасно злилась.