Незавидный холостяк

Повозился и достал свой из кармана.

– Звони! – скомандовал. – Сейчас номер продиктую.

– Нет!

– Тогда я позвоню?

– Нет! – испугалась я.

– А как тогда? Он же не догадается сам.

– Не знаю! Не знаю!

– Варвара! – закатил глаза Кирилл. – Сосредоточься уже! Я все организую, соберу тебя на свидание, довезу и благословлю, даже делать ничего не надо будет! Просто перестань париться хоть ненадолго! Невозможно же!

– Не рычи на меня!

– Я не рычу, я просто понять этого всего не могу! Хочешь личную жизнь, но не хочешь на свидание! Согласна на Платона, но звонить ему нельзя! Реши уже что-нибудь!

– Отстань от меня! – огрызнулась я.

– Да иди к черту! – фыркнул Кирилл и нажал кнопку вызова на своем телефоне. – Платон? Привет, дорогой, дело есть.

Я вскочила и, отбив его руку, которой он пытался меня удержать, и сбежала на кухню. Захлопнула за собой все двери, забилась в дальний угол и на всякий случай зажала пальцами уши.

Что он там обо мне скажет?

А-а-а-а!

Не хочу этого знать!

Может, он пошутил?

Может, он сейчас про съемки с ним поговорит?

Но завибрировавший телефон, на экране которого высветился незнакомый номер, разбил мои наивные мечты.

– Добрый день, Варвара? Это Платон, – сказал низкий мужской голос, и я мгновенно провалилась в ледяную невесомость.

А-А-А-А-А-А!

Я не запомнила ни единого слова из нашего разговора.

Только бешеный стук своего сердца в горле и привкус железа на языке.

И вязкую гущу реальности, больше похожую на сон.

Договорив, я медленно опустилась на стул и положила телефон на скатерть, потому что руки тряслись так сильно, что я боялась его уронить.

Кирилл вошел на кухню, ступая мягко, как кот. Присел передо мной на корточки, глядя смеющимися глазами снизу вверх.

Я положила руки на его широкие голые плечи, провела по теплой коже, нащупала царапины, оставленные собственными ногтями.

– Ох! – чувство вины снова всколыхнулось где-то в глубине, выталкивая и меня на поверхность из тягучего ощущения нереальности. – Давай промою спиртом!

Кирилл поморщился:

– Обойдусь. Будут боевые раны.

– Тебе от Гюрзы… и других твоих – не достанется на орехи? – смущенно хихикнула я.

– Крепче любить будут.

– Куда уж крепче?

– У твоей Гюрзы такой захват ногами, аж ребра хрустят… но пока не ломаются, – усмехнулся он.

– Кир!

– Молчу, молчу! Я уже понял, что ты не тот друг, с которым можно делиться такими вещами, – он осторожно убрал мою руку, все еще гладившую царапины и потерся о внутреннюю сторону запястья рыжей щетиной.

– Она же старше тебя! И твоя эта… Юльчик – тоже. Тебе нравятся женщины в возрасте? – отчаянно смущаясь, решилась спросить я.

– Да, а что? – пожал он плечами. – Они знают, чего хотят и понимают правила игры.