Холостяк. Ищу маму для дочки

А вот это уже процедил охранникам, но чуть тише, глянув так устрашающе на меня, а затем и на них, что я словно увидела в его тёмных, как бездонная ночь, глазах конец света.

– В мой кабинет, немедленно. И где, чёрт возьми, Ларису Степановну носит?!

– Я здесь, господин Ханс, прошу прощения!!!

Запыхавшаяся, к нам подбегает женщина лет сорока с тёмными волосами, закрученными в пучок. Одета строго, в бордовый костюм – брюки и пижак, на лице минимум косметики. На вид ей около сорока лет. Ааа, это, видимо, няня дочки надменного холостяка, точно! От которой малышка сбежала.

И всё бы ничего, но лицо женщины… умереть от смеха! Разрисовано сердечками и человечками-монстриками.

– Эта маленькая… девочка! – вопит она. – Изрисовала мне всё лицо! Боги, что они в эти маркеры пихают, что за краска? Ни в какую не отмывается!

Я еле сдержала смех.

А малышка-то с характером, забавно!

– Все за мной, – горделиво вскинул голову Леманн и зашагал в свой кабинет.

В зале воцарилась тишина, будто здесь прошла морозная вьюга от командного, грозного тона немца.

Действительно, Леманн производил впечатление человека, который не привык проигрывать. Он был суровым бизнесменом, акулой бизнеса, который добивался своих целей любыми способами.

Никто не смел противиться ему или даже задавать ему вопросы без предварительной подготовки.

Его взгляд был холодным и беспощадным, словно он готов был раздавить всех, кто окажется на его пути.

Его костюмы были дорогими, его движения были стремительными и точными, а его слова всегда звучали как приказы.

Он не признавал никаких компромиссов и всегда стремился к победе, невзирая на последствия.

Он был уверен в себе и своих действиях, и его подчиненные боялись его не меньше, чем его конкуренты.

Всё это делало его похожим на холодную машину, которая не знает ни сострадания, ни жалости."

"Леманн зашагал первым, остальные за ним, словно рабы, пока его охранники разгоняли журналистов.

На минуту все отвлеклись, я подумала – вот он шанс! Надеялась под шумок сбежать, слившись с толпой, пробраться к лифтам, как вдруг кто-то грубо схватил меня за руку.

– Далеко собралась, дорогуша?

Повернув голову, увидела одного из тех противных мордоворотов, что накинулись на меня десять минут назад, обвиняя в глупостях! Что я, мол, хотела похитить ребёнка босса.

– Ханс тебя не отпускал! Пошли, смелая ты наша, сейчас будет отвечать за то, что натворила.

– Я не виновата, просто пол был скользким и я упала, вода сама пролилась… – дрожала я, упираясь, но здоровяк тащил меня с лёгкостью, будто смертника на казнь.

– Ну да, ну да, – заражал бугай, грубо вталкивая меня в кабинет.