Холодное золото

– А он там точно ничего не продавал? – спросил Егоров.

– Нет, у него в руках ничего не было. А вот там, на толкучке, он приобрел какую-то книгу, завернутую в бумагу. Так что название нам разглядеть не удалось. И уже после этого отправился домой. Спустя два часа, то есть в шесть вечера, он с женой вышел из дома и отправился до метро «Войковская». И там они вошли в один дом, поднялись на восьмой этаж, в квартиру номер тридцать. Этот адрес у нас тоже записан. В этой квартире они и сейчас находятся. Сержант Нечипоренко там остается, наблюдает. Если объект оттуда направится домой, он закончит смену и тоже пойдет домой. А если вы прикажете продолжить наблюдение, тогда я сменю Нечипоренко.

– Нет, после возвращения Леонтьева домой наблюдение можно снимать, – распорядился Егоров. – Если Нечипоренко позвонит, скажи, что его работа на сегодня закончилась.

Расставшись с сержантом, Егоров взглянул на часы. Было без пяти минут восемь. Пожалуй, он тоже мог отправляться домой. Егоров испытывал чувство неудовлетворенности. И это было понятно: слежка за Леонтьевым ничего не дала. Подозреваемый вел себя так, как должен себя вести обычный гражданин: с утра пошел на работу, оттуда к матери, затем купил какую-то книгу (возможно, в подарок) и вечером с женой отправился к кому-то в гости. Егоров был почти уверен, что если он проверит адрес, полученный от сержанта Лисицына, то это окажется адрес трубача Бехтерева, скрипача Трубникова или еще одного из друзей танцовщика. Никаких ювелирных магазинов, никаких скупок… Надо ли в таком случае продолжать наблюдение? Много ли оно даст?

Размышляя обо всем этом, Егоров отправился домой. Дождь по-прежнему лил как из ведра, и пока он добирался до дома, весь промок.

Глава 14

В другом районе Москвы, на Измайловском шоссе, тоже лил дождь, хотя и не такой сильный, как в центре, и дул пронизывающий ветер. Промозглая была погода, ничего не скажешь! Впрочем, в салоне припаркованного у тротуара «Москвича» дождь и холод не чувствовались. Здесь было тепло, уютно. Тихо звучала музыка из радиоприемника. На передних сиденьях сидели двое и вели неспешную беседу.

– Так что, тебе удалось продать камешки? – спросил человек, сидевший на месте водителя."

"– Да, я все продал, – ответил тот, кто сидел на месте пассажира. – Правда, для этого пришлось побегать. Четыре места обошел, везде или отказывались брать, или давали совсем смешные деньги. Какие жадюги эти французы, хуже наших, честное слово!

– Но в конце концов дали ту цену, что я назвал? – уточнил водитель.

– Да, я держал планку. Сказал, что за меньшие деньги не отдам. Ну, и последний скупщик согласился, выдал сто пятьдесят тысяч франков.

– Старых или новых?

– Ты что, издеваешься? Новых, конечно. Старые в тысячу раз дешевле, бумага, а не деньги.