Холодное золото

Беседуя подобным образом, капитан постепенно выяснил, что Хрусталев бывал на квартире дирижера не слишком часто – раз шесть или семь, не больше. Где хранится коллекция, не знал – Воскресенский не пускал тяжелоатлета в кабинет, их беседы проходили в столовой. О том, что коллекция дирижера стоит дорого, точно не знал, но догадывался.

Егорова особо интересовали люди, которых Хрусталев видел в квартире дирижера. Некоторое время капитан не слышал ничего нового – спортсмен называл те же имена, что и вчерашний собеседник капитана, Жабкин. Причем многих людей Хрусталев не знал, говорил о них так: «кажется, он художник», «а этот вообще не знаю кто». Но потом Егоров услышал кое-что новое.

– Там все были, конечно, такие интеллигенты, не то что я, – говорил Хрусталев. – Но была пара крепких мужиков.

– Вот как? – заинтересовался капитан. – И кто же это?

– Был один танцор из балета и один фигурист.

– Танцора звали случайно не Игорем?

– Точно, Игорь. Крепкий мужик! Мускулы, конечно, не как у меня, зато он на руках ходить может, а я не могу.

– Он что, в квартире Воскресенского на руках ходил?

– Ну да. Хвалился, что может, и показал.

– Что, выпили крепко, раз такие соревнования устраивали?

– Нет, Аркадий Юрьевич это не одобрял, выпивку то есть. Просто разговор так повернулся.

– А что за фигурист?

– Ну, он фигурным катанием занимается. Тоже крепкий, хотя не такой, как Игорь.

– А как зовут этого фигуриста?"

"– Этого я не знаю. Я его вообще всего один раз видел.

– А эти крепкие мужики, Игорь и фигурист, видели коллекцию Воскресенского? Знали о ней?

– Вроде… Да, Игорь точно знал. Я как раз зашел, чтобы показать Аркадию Юрьевичу пятак времен Александра Первого. И этот Игорь подошел, посмотрел и оценил. Сказал, что монета редкая, сейчас по стране не больше сотни таких осталось.

– А фигурист знал о коллекции?

– Этого не знаю. Мало общались.

Егоров задал еще несколько вопросов: о домашнем работнике дирижера Олеге Угрюмове, о том, как запиралась входная дверь и кто ее открывал, в какое время дирижер обычно бывал дома. Но ничего нового для себя не узнал. Кроме того, он понимал, что спрашивать о месте преступления, не видя его, не имеет смысла. Надо сперва побывать на квартире убитого дирижера, а также в квартире артиста Соколова и уже тогда уточнять детали.

Егоров закончил допрос Хрусталева и как раз выписывал ему пропуск, когда в дверь постучали, а когда капитан сказал: «Войдите!», в двери появился высокого роста человек с абсолютно лысой головой. Взглянув на него, атлет Хрусталев воскликнул:

– Олег, привет! Тебя тоже вызвали?

– Добрый день, Глеб Викентьевич, – церемонно отозвался вошедший. – Нет, я не по вызову.