Холодное золото

Человек, часто бывавший в квартире погибшего дирижера, ездил за границу! Он бывал во Франции, и не раз бывал. И он вполне мог купить там те самые перчатки, нитка от которых осталась на корешке книги из разграбленной библиотеки Бориса Соколова… Мало того, Леонтьев работал в Большом театре, то есть там же, где пела Виолетта Леонидова! Вот оно, совпадение! Все сходилось!

– Скажите, Жабкин, а когда вы в последний раз видели Леонтьева в квартире вашего дяди? – спросил капитан.

Свидетель задумался, потом развел руками:

– Нет, не могу вспомнить. Я его у дяди вообще всего раза два видел.

– А что, этот танцовщик тоже был нумизматом? Он собирал древние монеты?

– Насколько я знаю, нет. Вообще среди людей, бывавших в гостях у дяди, только один из художников, Зуев, немного интересовался нумизматикой. Остальных с дядей сближала любовь к музыке, а в случае с художниками – его любовь к живописи. Он ведь покупал не только старинные монеты – он приобретал у художников их картины. На мой взгляд, это были странные приобретения – какие-то мрачные полотна, на которых были нарисованы заборы, заводские трубы, покосившиеся домики… А еще у него картина висит: трое пьяниц за столом, а на столе бутылка водки, стаканы граненые, селедка обгрызенная… Гадость, одним словом. А дяде нравилось, у него эти картины в квартире висели.

Егоров стал вспоминать, значились ли в деле в числе похищенных у Воскресенского вещей также картины. Нет, кажется, такого не было. Жабкин словно подслушал эти его мысли, сказал:

– Конечно, всю эту красоту никто не подумал красть. Когда я пришел к дяде уже после того, как его убили, сразу увидел эти, так сказать, полотна.

– Что ж, вы мне во многом помогли, Жабкин, – сказал капитан и встал. – Я вас больше не буду задерживать. Можете идти к больной бабушке, дедушке, к театральной кассе. Но если говорить серьезно, советую вам сменить ваше занятие: оно вас до добра не доведет.

Глава 10

Конечно, Егоров мог задать свидетелю Жабкину еще ряд вопросов, кое-что выяснить. Также было необходимо отправиться на квартиру к погибшему дирижеру Воскресенскому или к писателю Соколову – ведь он еще не бывал там. Но ему не терпелось. Теперь он знал имя человека, который мог купить во Франции перчатки, которыми пользовался грабитель и убийца. Надо было взглянуть на этого Игоря Леонтьева, а может быть, и допросить его. Может быть, нужно добиться разрешения прокурора и провести у Леонтьева обыск? Вдруг эти самые перчатки найдутся? Такая находка означала бы раскрытие всех трех преступлений.

Ивану Егорову так хотелось поскорее попасть в Большой театр, выяснить, когда Игорь Леонтьев вернется в Москву (а может, он уже вернулся?), что он сделал то, чего обычно не делал – остановил такси.