Холодное сердце Хальгорда

— Идём, она уже жаркая, — рассмеялась Хейда, — понимаю тебя, когда хожу от селения к селению, только горячий пар лечит мои старые кости.

К бане шли под любопытными взглядами местных жителей, женщины, совершенно не стесняясь громко обсуждали мой наряд и внешность, и их комментарии были совсем нелицеприятными. Ну да, по сравнению с ними, я была миниатюрной, с осунувшимся лицом и тёмными кругами под глазами, а ещё не промытые должным образом волосы, паклей торчали в разные стороны.

Мужчины посматривали на меня из-под кустистых бровей, в их взгляде была откровенная жалость, так и читалось — не выживет. И только детки, с интересом исследователей рассматривали мою одежду, лицо и вытянув шейки, пытались разглядеть, что такого я несу в руках.

— Попрошайка! — раздался неожиданно громкий крик, от этого звука я вздрогнула, но услышав шлёпок, а следом всхлип ребёнка, резко остановилась."

"— Что это? — обернувшись заметила, как особа, видимо, недалёкого ума, оттолкнула от стола, где крошилась капуста, ребёнка на вид всего около пяти лет, девчушка была совсем худенькой, темноволосой и чумазой.

— Гудрун сердита, видно, не такой она встречи ожидала, — с усмешкой произнесла вёльда, я же с большим интересом взглянула на женщину, очень даже симпатичную, с длинными светлыми волосами, которые замысловато были собраны двумя тонкими косичками на макушке. Одета, я бы сказал чересчур нарядно, для такой работы, но не мне судить. А вот девочку мне было жаль, на его щеке красовался алый след от пощёчины.

— А ребёнок? — спросила у Хейды.

— Фостре — дети рабов тоже рабы, хоть и рождённые, и выросшие в хозяйстве, — ответила местная прорицательница, — её мать умерла этой зимой, оставив Алину сиротой, девочку взял на содержание Хальгорд, пока он был в отъезде за ней обещала присмотреть Гудрун, идём не стоит тебе в это лезть.

— Алина, — прошептала я, глядя на спрятавшегося ребёнка за столом. Вид у малышки был забитый, а голодные глазёнки внимательно следили за руками женщин.

— Не отступишься? — вдруг спросила Хейда, — добрая ты слишком, такие в этом мире не выживут.

— Значит судьба, — бесшабашно улыбнулась, приняв решение, — идём уже.

После жаркой и потрясающе ароматной бани я и Хейда заперлись в доме вёльды, я, откинувшись на стену, обитую шкурой на удивление не вонючей, слушала наставления прорицательницы.

— Я уйду скоро, меня месяц не будет, ты будь осторожна, не всем по нраву твоё появление.

— Постараюсь, — согласно кивнула, — почему такая реакция?

— Лишний рот, а в селении зима была голодной, да и конунг своими словами выделил для тебя особое место в своём доме.

— Какое? — с недоумением спросила у женщины, но та, лукаво посмотрев на меня, не ответила.