Холодное сердце Хальгорда

Мне всегда казалось, что я волшебник, соединяя и извлекая, превращаю одно вещество в другое. Это завораживало и захватывало, ещё с детства во дворе у бабушки я смешивала грязь с камнями, песок с травой, измельчала листики-травинки, заливала их капустным рассолом, создавая форменный кошмар на лавке, где вечерами сидели старушки.

— И что это будет? — поинтересовалась вёльва, подойдя к столу с удивлением рассматривала камни, залитые кислотой (капустной), порошок серого цвета, крошки зелени и прочие металлы, так необходимые для окрашивания стекла.

— Окиси и закиси, — с улыбкой ответила я, сделав паузу, так как надо было сосредоточиться, продолжила, — эти составы окрасят стекло в разные цвета.

— С камней? — изумлённо спросила Хейда.

— В этой породе находится металл, вот его я и добываю, — невольно рассмеялась я, настолько забавный был вид у старушки.

— Хм…, — задумчиво протянула вёльва, но больше ничего не спрашивала, ушла в дальний угол домика, принялась там чем-то шуршать.

— Я хочу дом твой побелить изнутри, чтобы светло было, известь мы в кузнеце развели, думаю, она уже готова. Если побелить ей стены, то попавшие на её поверхность бактерии погибают. И стены, обработанные гашёной известью, не боятся грибка и плесени, данные микроорганизмы не селятся, — проговаривая всё это, я искоса поглядывала на Хейду.

— Это и твой дом, — просто ответила бабушка, совершенно не обратив внимания на все эти незнакомые для неё слова.

— Ну тогда может и печь поставим вместо очага, зимой теплее будет, — продолжила я, — и окно побольше бы сделать, стекло в него вставить.

— Осенью я уйду, — напомнила Хейда, собирая свой походный мешочек, а мне стало вдруг грустно.

— Может, останешься?

— Нет, Эви, мне пора и я рада, что ты здесь, ты нужна им, — покачала головой вёльва. Покидая дом, она вдруг резко обернулась и улыбнулась тёплой, ласковой улыбкой, на мгновении мне показалось, что передо мной моя бабушка Инна.

— Эви, смотри, — прокричал ребёнок, влетев в открытую дверь, прерывая мои воспоминания, — Кьярваль сделал, сказал для меня.

Алина на вытянутых руках держала потрясающей красоты домик, с окнами и трубой, выглядел он как настоящий, слепленный из глины, он неожиданно для меня блестел, словно глянцевый.

— Очень красиво, — восхищённо произнесла я, разглядывая стены, выполненные в виде необработанного камня, маленькие окна с покосившимися ставенками, двери подобно массивным деревянным, и крытую соломой кровлю, настолько искусно выполненную, что покрывать такую работу глазурью кощунство.

— Кьярваль сказал, сюда можно внутрь домика поставить миску маленькую с жиром, зажечь фитиль и будет ночью светиться окно, — взвизгнула девочка, от радости подпрыгивая на одном месте.