Холодное сердце Хальгорда

— Да, конечно, — суетливо вскакивая, я принялась убирать со стола, — подождёшь немного?

— Мне жаль, сегодня мы должны были провести весь день с тобой, не покидая этого дома, — сказал мужчина, беря меня за руку, — но мне необходимо сделать очень много и решить немало вопросов.

— Я понимаю и помогу всем, что в моих силах, — заверила мужчину, с трудом сдерживаясь, мне очень хотелось стереть эту хмурую морщинку между его бровей, казалось, она навсегда поселилась на лице моего мужа, — ты расскажешь, что вчера произошло?

— Гисли и Гудрун подожгли хранилище и склад, — ответил муж, его плечи снова опустились, а во взгляде появилась вина, — ничего не успели спасти, вспыхнуло мгновенно. Основной запас зерна сгорел дотла.

— Халь…

— Я не должен был становиться твоим мужем, моя община обречена, и ты вместе со мной, ты вправе развестись.

— И в горе и в радости, — произнесла, голосом, не терпящим возражения, — так говорят в моей стране, когда становятся мужем и женой.

— Эви…

— Хальгорд, мы справимся вместе, — прервала мужчину, я не хотела больше это обсуждать и вернулась к мучавшему меня вопросу, — ты уверен, что Гудрун? Она живёт в этой общине, зачем ей это надо?

— Оба уже сознались, — злой усмешкой бросил мужчина, — Тирс заметил их тени у хранилища и отправил за помощью, а сам остался наблюдать и всё видел.

— Хм… и они сознались? — с сомнением пробормотала, слова мальчишки против слов двух взрослых человек, один из которых конунг соседнего селения и Гудрун.

— Им не оставили выбора, с нами был Ингвар, а он умеет добиваться правды.

— Ингвар?

— Он тоже был там, помогал тушить и Лейв.

— Что теперь будет с Гудрун и Гисли? И почему они сами полезли, не попросили кого-нибудь? — мне казалось это странным и нелогичным.

— Все попытки Гисли навредить мне были провальными, — горестно ухмыльнулся Хальгорд, — и он решил сам, выбрал подходящее время, а Гудрун обиженная и глупая девушка, жаль… я хорошо знал её отца.

— И что теперь?

— Сегодня до заката светила будет совершён блот, — ответил муж, сжав кулаки, так что костяшки побелели.

— Блот? — с недоумением переспросила, это слово было для меня не знакомым.

— Обряд…, — мрачно пояснил Хальгорд, став в одно мгновение конунгом, помолчав, он хмуро добавил, — их повесят в священной дубовой рощи.

— Что? — потрясённо воскликнула, из моих рук выпала чашка и с грохотом покатилась под стол.

— Это жертвоприношение, чтобы наш поход был удачным, — резко ответил конунг, как будто защищаясь.

— Их лишат жизни из-за поджога? — не веря сказанному, я смотрела на мужчину, который ещё совсем недавно был со мной нежным и ласковым, а сейчас вот так легко лишает жизни двух человек.