Холодная

Как же я мог так сорваться? Так неистово целовать девушку своего друга?

— Егор, я уже легла спать. Гости очень утомили. Давай завтра вечером, то есть уже сегодня? Но сейчас я уже легла.

— Малыш, но еще нет и трех часов! У меня для тебя подарок!

— Егор, я уже сплю. Извини. У меня тоже есть для тебя подарок. Давай обменяемся ими вечером?

— Кристина, ты разбиваешь мне сердце! Я так мечтал встретить этот Новый год с тобой!

— Ну у нас уже не получилось это сделать. Егор, прости, но правда, я уже в кровати.

Кузнецов молчит.

— Ладно, малыш. — Он обреченно выдыхает. — Отдыхай. До завтра.

— Пока.

Кристина кладет трубку, возвращает телефон на место и направляется ко мне. Она обвивает меня сзади обеими руками и прижимается к моей спине головой.

— Прости меня, — тихо шепчет, — я завтра же с ним расстанусь. Я не люблю его. Никогда не любила. И я не хочу с ним быть.

Я ничего ей не отвечаю. Мне кажется, я чувствую, как желваки заходили по моим щекам. Кристина разворачивает меня к себе и берет в руки мое лицо.

— Максим, — она жадно всматривается в мои глаза, — он ничего для меня не значит. Завтра я с ним расстанусь."

"— Не надо, — я ненавижу себя за эти слова.

— Что? Но почему?

Я не отвечаю ей. Вместо этого накрываю ее губы своими. Кристина охотно отвечает.

А я целую ее, как в последний раз. Как целует солдат свою любимую, уходя на войну. Как целуют, когда знают, что это больше никогда не повторится.

Я отрываюсь от ее рта и двигаюсь губами по лицу. Целую глаза, лоб, нос, щеки, скулы, подбородок. В последний раз.

Я иду к ее шее, к ее ключицам, к ее плечам. В последний раз.

Я крепко прижимаю ее к себе и утыкаюсь носом в волосы, вдыхаю их запах. В последний раз.

— Кристина, прости меня, — мне больно это говорить, и я зажмуриваюсь. Она не видит моего лица, потому что я все еще крепко прижимаю ее к себе. В последний раз.

— За что ты извиняешься?

Она сама отстраняется и смотрит мне в лицо. И я благодарен ей за это. Потому что боюсь, что сам не смог бы отстраниться.

— За все это прости. Мы должны остановиться. Егор мой друг, а наши родители женятся.

Она начинает быстро дышать, отчаянно качает головой.

— Нет, Максим, к черту их всех!

Она снова делает шаг ко мне и берет ладонями мое лицо.

— Да пошли они все, Максим! Если нас тянет друг к другу, если мы хотим быть вместе, ничто не должно нас останавливать.

Я отвожу взгляд в сторону от ее глаз.

— Нет, Кристина. Я так не могу. Слишком много всего между нами. И Егор — главная помеха.

— Завтра я устраню эту помеху, — я слышу, как ее голос срывается на рыдания, — только, пожалуйста, Максим, не рушь то, что между нами только что возникло!

Я наконец смотрю на нее. В ее глазах стоят слезы. И я ненавижу себя за то, что заставляю ее плакать. За то, что осознанно отказываюсь от самой желанной девушки в мире.