Избранница Хозяина холмов

Однако, стараясь не унывать, я вскочила на следующий день спозаранку. Немного взволнованная и напуганная тем, что придётся сделать. Как и советовал отец, выбрала из своих нарядов самое сдержанное платье, захватила оставленный отцом пухлый кошель с мелкими монетами и спустилась вместе с Лелией во двор, где нас уже ждала небольшая повозка и весьма внушительная охрана.

Но, как будто мне было мало приставленных ко мне отцом верзил с гербовыми знаками дома де ла Исла на одежде, во двор стремительным шагом в сопровождении не менее внушительных воинов явился сам его высочество принц Атайр, которого я, к счастью, почти не встречала все дни, что прошли после той неприятной надо мной расправы боиреннах в саду.

— Желаете отправиться со мной? — Я вскинула брови, с надеждой ожидая твёрдого отказа.

В конце концов, он, кажется, не собран в дорогу.

— Нет, это полностью ваша привилегия, ниэннах де ла Исла. — Он подошёл и вдруг, оттеснив прочь готового помогать мне взойти в карету слугу, сам подал мне руку. — Но вы же не думаете, что я отпущу вас в город с жалкой кучкой нежных вархасских стражей? С вами поедут ещё и мои люди.

— Благодарю за исключительную заботу, ваше высочество. — Я всё же опустила руку на его ладонь. — Но, боюсь, с такой охраной ко мне ни один горожанин и близко не подойдёт. Как же я буду…

— Думаю, ваш пытливый ум с лёгкостью разрешит эту задачку, — пожал плечами Атайр. — Доброго пути.

Он едва не запихнул меня в карету и громко захлопнул дверцу. И отчего-то в его предупредительности мне виделся некий подвох."

"И я не могла перестать думать об этом всё то время, что мы спускались в Гианмор, уже знакомый по пути в Сеох, но всё такой же непривычный. Оказалось — и это было видно со стороны залива, — город растянут вдоль берегов. Потому довольно скоро мы свернули с центральных его улиц на восток, всё отдаляясь от королевского замка.

Вот по обе стороны от нас потянулись длинные торговые ряды. Тут и там на каждом свободном месте стояли передвижные кибитки булочников, торговцев мукой или рыбой, на рассвете привезённой с пристани. Ночной улов нынче был щедрым. Смесь запахов то и дело вливалась в оконца нашей повозки — совершенно непостижимая: то удушливая, то пряная, то кисловатая. Где-то, кажется, жарили на огне потроха. Где-то молочница зазывала отведать “ещё тёплого парного” и “свежего, только сбитого” — ей нужно было расторговаться как можно скорее: солнце уже поднималось над крышами домов.

Лелия с любопытством высовывала голову из окна, озираясь: может, пригодится ещё, разузнать получше, где можно купить нитки, а где — утиные перья. Мне же из-за той неприятной истории на джинарийском рынке до сих пор становилось не по себе ото всех этих звуков: гвалта, шагов, шуршания и шкварчания.