Неопознанный ходячий объект

Либо зарыл, и нам ее теперь ни в жизнь не найти. Вот что, Анфиса, – помедлив, со вздохом продолжила Женька, – надо решать, говорить ментам о том, что она была, или нет?

– Не знаю, – честно ответила я. – Рука на них впечатления не произвела, и за голову они нам спасибо не скажут, особенно если продемонстрировать ее мы не сможем.

– Так что ж теперь, молчать?

– Вот приедут, тогда и посмотрим. Не очень-то они торопятся.

– Это уж точно… – Женька неожиданно приподнялась, замерла и пробормотала: – Никак Горемыкин. И куда это он так торопится?

Тоже приподнявшись, я смогла увидеть Ивана Ивановича, который, несмотря на солидные лета, бежал по тропинке сломя голову. Почему он выбрал тропинку, а не пошел по дороге, меня тоже заинтересовало. Если он спешит домой, то и по дороге, и по тропинке расстояние примерно одинаковое, но идти, а уж тем более бежать, по дороге гораздо удобнее.

– Давай за ним, – скомандовала я, и, не теряя Горемыкина из виду, мы побежали ему наперерез, время от времени залегая в густой траве. Как заправские индейцы, мы смогли подобраться к своей жертве на близкое расстояние, оставаясь незамеченными. Правда, стоит добавить, что на окружающую действительность Горемыкин практически внимания не обращал и несся как угорелый.

Тропинка заканчивалась возле пруда. Не доходя до него, Иван Иванович свернул к своему дому и, отважно пробираясь сквозь заросли крапивы у навозной кучи, вышел к задней калитке своего огорода. Здесь он немного отдышался, пробормотал: «Господи боже…» (мы сидели за той самой навозной кучей и все видели и слышали) – и вошел в калитку. Бежать сил у него, очевидно, уже не было, и по огороду он перемещался странными прыжками, совершенно не подобающими человеку его благообразной внешности. Через минуту он скрылся в доме, а мы переглянулись.

– И чего? – спросила Женька с таким видом, точно я обязана знать ответ на ее дурацкий вопрос.

– Зачем-то он несся сюда сломя голову?

– А как мы узнаем зачем?"

"– Тебе стоит сходить и спросить об этом у Горемыкина, – не выдержала я.

– Почему мне? – обиделась Женька, высунулась из-за кучи и принялась глазеть на дом. – Может, подберемся ближе и в окно заглянем? В конце концов, и зайти можно. Шли мимо… Почему бы и нет? – В общем-то, Женька права, почему бы в самом деле не зайти по-соседски? Обсудить новости, а главное, хоть одним глазком заглянуть… – Он идет, – перешла Женька на шепот, сползая в крапиву и болезненно морщась. – У него в руках мешок.

Я осторожно выглянула и убедилась, что ей не померещилось: Горемыкин шел по огороду с мешком в руке. Достигнув калитки, он закинул мешок на спину, опасливо огляделся, вышел, запер калитку на засов и направился вдоль своего огорода в противоположную от деревни сторону.