Ход Роджера Мургатройда

В те золотые дни мы с Мэдж, я полагаю, были счастливы, как никогда прежде и вряд ли будем в будущем. У нас был круг приятных интеллектуальных знакомых, даже знаменитостей и полузнаменитостей, и мы жили в особняке в Ноттинг-Хилл. Отнюдь не фешенебельный адрес, согласен, но для тех из нас, кому Кенсингтон не по карману, это было достаточно хорошее место, чтобы жить, принимать друзей, а главное – рисовать в воображении пополнение семьи.

Пополнение семьи. А! Вот в чем заключалась трагическая ирония нашей жизни. Возможно, вам трудно поверить этому, вам, кто познакомился с ней только в последние годы, но единственным желанием Мэдж в жизни было иметь много-много детей. Даже среди своих пациенток я редко встречал женщин со столь сильным материнским инстинктом. И как раз этот материнский инстинкт придал нашей беде столь жуткую иронию. Видите ли, мы – вернее сказать, я… Я HE МОГ иметь детей. Даже хотя сам рос среди полудюжины братьев и сестер, сам я… ну, я стерилен.

Так что теперь вы знаете. И с нами тоже жизнь сыграла, если позаимствовать слова Эвадны, подлую, коварную штуку. Вот я, известный хирург-педиатр, каждый день моей профессиональной жизни помогающий и способствующий молодым здоровым женам производить на свет чудесных младенцев, а сам не способен помочь моей жене осуществить самое ее заветное желание.

Это моя немочь разрушила наш брак. Над ним тяготели дети, которых у нас никогда не было. Ощущение возникало такое, будто они у нас все-таки БЫЛИ, но умерли, так, будто – поймите же! – они умерли на наших руках еще до того, как успели родиться. Они жили с нами, эти нерожденные наши дети, они жили с нами, будто маленькие привидения, будто маленькие привидения младенцев в нашем приятном маленьком доме в Ноттинг-Хилле."

"Приношу свои извинения. Я редко позволяю людям видеть меня таким. Даже Мэдж, если подумать. Я склонен приберегать мою душевность для общения с пациентами, исключительно.

Ну так продолжу. Разумеется, мы обсуждали возможность усыновления.

Однако должен сказать, что нас серьезно обескуражил опыт одних из наших соседей. Они тоже были бездетны и усыновили осиротевшего малыша, едва вышедшего из младенческого возраста, родители которого были обезглавлены в автомобильной катастрофе. Но их не поставили в известность – во всяком случае, не прежде, чем проблема стала неразрешимой, – что отцом мальчика был неграмотный землекоп, а матерью – грязная, хлещущая джин полуцыганка, не удерживавшаяся ни в одном респектабельном доме, куда нанималась служанкой. Короче говоря, это были истинные отбросы общества, и неизбежно их злополучный отпрыск унаследовал дурную кровь сполна.