Ход Роджера Мургатройда

И если кто-нибудь предпочтет солгать мне, никакие меры против вас приниматься не будут в отличие от формальных полицейских допросов, во время которых ложь – очень и очень серьезное преступление.

Однако разрешите мне добавить: если про себя вы уже планируете, ну, экономить на правде, то, откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы мы не тратили напрасно время на этот эксперимент. Возможно, вам хочется считать это игрой, но не забудьте, будь то пинг-понг или маджонг, нет никакого смысла в игре, если вы откажетесь следовать правилам.

– Тогда не могу ли я внести несколько иное предложение?

– Прошу вас, доктор. Любое предложение, любое разумное предложение только приветствуется.

– Мы все здесь – старые друзья, не правда ли? – сказал Ролф. – И то, что неминуемо обрушится на нас в ближайшие дни, какое решение ни примем мы сейчас, копающаяся в наших жизнях полиция, кусающая нас за пятки пресса подвергнут нашу дружбу величайшему испытанию. Уже и Эви, и Трабшо указывали, как легко отравить атмосферу всего лишь несколькими смертоносными капельками подозрения. К счастью, у нас еще было мало времени попробовать эти капельки. Но когда полиция все-таки сумеет добраться сюда, я гарантирую: среди нас не найдется никого, кто истерически не обвинит самого дорогого своего друга в убийстве Реймонда Джентри.

Вот почему, на мой взгляд, простой здравый смысл требует, чтобы мы позволили старшему инспектору провести беседы с нами. Но предлагаю я следующее. Чтобы никто из нас не начал тревожиться, какие полезные намеки и подсказки остальные могут нашептывать ему с глазу на глаз, пусть он будет допрашивать нас всех вместе.

– Всех вместе? – недоверчиво воскликнул полковник. – То есть вы предлагаете, чтобы мы все говорили с Трабшо в присутствии друг друга?"

"– Именно это я и имею в виду. Чтобы мы все присутствовали, когда каждого из нас будут допрашивать. Если скелеты из шкафов придется вытаскивать на всеобщее обозрение, так пусть оно и будет всеобщим. Не сомневаюсь, никому из нас это удовольствия не доставит, но по крайней мере все мы будем в равном положении. Иначе, поймите, допрос поодиночке за закрытыми дверями может разрушить нашу дружбу столь же неотвратимо, как и отказ от него.

Старший инспектор был явно прельщен этой идеей, однако одновременно его смутило ее новаторство. В течение сорока лет он неколебимо поддерживал закон не только в его величии, но и в каждой его частности, во всех правилах процедуры, практического применения и установлений, а в том, что касалось обучения новым штукам, пожалуй, он был даже более старым псом, чем Тобермори.

– Ну-у-у, право, не знаю, – сказал он. – По моему мнению, это более похоже не на приемы, к которым мы прибегаем в Ярде, а на сцену из романа мисс Маунт.