Ход Роджера Мургатройда

И, как вы сами прекрасно слышите, оборвавший их буран продолжает бушевать. Мы должны смотреть фактам в глаза. Мы занесены снегом. Полностью отрезаны от внешнего мира – во всяком случае, пока буран не стихнет. До ближайшего полицейского участка больше тридцати миль, и единственная ведущая туда дорога, конечно, погребена под сугробами. – Покосившись на Селину, он докончил: – И, в конце-то концов, ведь… ну, я хочу сказать, что наше празднование Рождества абсолютно испорчено и все такое прочее, и это крайне неприятно для нас всех, но тело ведь… оно никуда не денется. Боюсь, нам придется просто ждать столько времени, сколько потребуется.

И вот тут из кресла у камина, в котором уютно и бесформенно утопала в своем шерстяном халате, Эвадна Маунт, писательница, которой мы уже представлены, сказала полковнику с настойчивостью в почти мужском голосе:

– Не знаю, Роджер, можем ли мы себе это позволить.

– Что позволить?

– Ждать, сколько потребуется, как вы говорили.

Полковник бросил на нее ядовито– испытующий взгляд.

– Но почему?

– Рассмотрим, что здесь произошло. Полчаса назад Реймонд Джентри был найден мертвым на чердаке. Вам, Роджер, пришлось взломать дверь, чтобы добраться до него, – дверь, запертую изнутри, причем ключ оставался в скважине. И если этого мало, так единственное окно в помещении забрано решеткой. Таким образом, как ни взглянуть, никто не мог войти туда, и все же кто-то вошел, а неизвестно каким образом оказавшись внутри, никто не мог бы выйти наружу. И тем не менее невозможно отрицать, что кому-то удалось сделать и то, и другое.

Ну, как я уже сказала вам, Роджер, я не занимаюсь убийствами в запертых помещениях. Я написала девять романов и три пьесы – последняя из них «Не тот залог» завершает, пока мы тут разговариваем, свой четвертый триумфальный год в Вест-Энде – ну-ка, превзойди это, Агата Кристи! – и ни в романах, ни в пьесах нет ни единого убийства в запертой комнате. Так что не стану делать вид, будто я догадываюсь, как было совершено данное убийство.

Но, – продолжала она, помолчав секунду-другую, явно прибегнув к паузе, чтобы произвести на своих слушателей наибольший эффект, – Я ЗНАЮ, КТО ЕГО СОВЕРШИЛ.

Эффект действительно получился сокрушительный. В гостиной наступила мертвая тишина. На несколько секунд время словно остановилось. Прислуга перестала нервно переступать с ноги на ногу. Безупречно наманикюренные пальцы Коры Резерфорд перестали выделывать изящный пируэт по прозрачному краю стеклянной пепельницы. Даже напольные часы перестали тикать – или тик-такать, – поддакивая.