Ход Роджера Мургатройда

И первоначальная моя ошибка заключалась в том, что я внушила себе, будто даже среди такого широкого и пестрого спектра подозреваемых можно установить различия. Почти все мы служили объектами гаденьких намеков Джентри (были исключения, и вскоре я их коснусь). А это теоретически подразумевало, что почти у всех нас были веские причины желать ему смерти. Тем не менее первоначально мне, повторяю, показалось, что подозреваемые подразделяются на две отдельные категории.

С одной стороны, те, для кого разоблачения Реймонда означали полную катастрофу, если бы оказались на страницах «Тромбона». Например, Кора. Как она сама признала, ее карьере пришел бы конец, если бы не просто слухи, а печатное слово подтвердило ее зависимость от… от, скажем, некоторых веществ.

Ну-ну, Кора, не мечи в меня глазами молнии, думается, я знаю, какой ответ вертится у тебя на языке. Абсолютно верно: есть еще одна такая подозреваемая, и это я. Мои книги, скажу не краснея, имеют огромный круг читателей, и даже хотя во всех них анализируются убийства, и алчность, и ненависть, и месть, они тем не менее достаточно респектабельны, и читают их главным образом респектабельные люди. И если бы эти мои респектабельные читатели внезапно узнали, что… пожалуй, я предпочту обойти молчанием то, что вам всем уже известно про меня, но да, я легко могу вообразить, как это сказалось бы на покупке моих книг.

Столь мужественно коснувшись крапивы собственных прошлых грехов, Эвадна Маунт была готова вновь ринуться в сечу.

– Однако имелись и такие, кому (хотя слушать, как публично роются в твоем грязном, прежде потаенном белье, было, надо думать, невыносимо) «Тромбон» тем не менее не угрожал. Например, вам, викарий.

К несчастью, вы правда подтасовали факты, касавшиеся вашего участия в войне, и, бесспорно, вы попытаетесь забыть это Рождество и хотите, чтобы и мы все его забыли. Однако вы сами, насколько мне помнится, прямо признали, что какое бы извращенное удовольствие Реймонд Джентри ни извлекал, источая свой яд, «желтая» пресса гроша ломаного не даст за невинную – или почти невинную – ложь священника предельно скромного прихода в Дартмуре.

Затем мы переходим к нашим друзьям Ролфам. Вас обоих не могло радовать, как пропали втуне годы и годы притворного пренебрежения к шепоткам касательно того, что конкретно произошло между Мэдж и жиголо в Монте-Карло или как Генри напортачил с обычной операцией, оборвав не только жизнь младенца, но заодно и собственную карьеру. Вас, я повторяю, не могло радовать, что все ваши старания сохранить лицо были сведены на нет за один чертов присест мерзким размазыванием грязи – любимым занятием Джентри.