Ваш ход, миссис Норидж

Я полагаю, это род заболевания, хоть от него и не существует лекарств.

– Вот видишь, Айрис! – обрадовалась мисс Даблиш. – Я совершенно того же мнения!

– Истерия, – авторитетно заявила мисс Пасифайр. – Вот в чем корень всех зол!

– Ах нет же! Я читала, проявление этой… склонности связано с особыми днями у женщин.

Произнося эти слова, мисс Даблиш понизила голос и покраснела.

Миссис Норидж заметила, что обе теории представляются ей чрезвычайно любопытными, однако не объясняют, отчего навязчивое воровство присуще и мужчинам."

"– А ведь вы правы! – воскликнула мисс Пасифайр. – Помнишь преподобного Лоусона, Джун? Он не мог уйти с обеда, не захватив с собой чайную ложечку. Такой милый человек, застенчивый… Его все жалели, но к его приходу доставали ложки попроще, хоть он и расстраивался, бедняга.

Джун закивала изо всех сил, так что ее кудряшки запрыгали по лбу.

– Я уверена, вокруг нас больше… как вы сказали, Эмма? Мономанов? – вокруг нас куда больше мономанов, чем мы думаем! Взять хоть тот странный случай с Дороти Коупленд!

Мисс Пасифайр даже приостановилась.

– Да-да, совершенно необъяснимо! Украсть их мог только одержимый.

– А ведь Дороти шьет их вот уже десять лет подряд.

– Если бы преподобного Лоусона не перевели в другой приход, впору решить, что он разочаровался в ложечках и воспылал симпатией к одеяльцам.

– Ах, ветреный мистер Лоусон!

Мисс Пасифайр и мисс Даблиш засмеялись.

– Простите, но о чем идет речь? – спросила миссис Норидж.

– Дорогая, вы у нас совсем недавно и потому не успели узнать о Дороти. Она, в сущности, совсем неплохая женщина! Но у нее есть…

– Мания, – подсказала Джун, и обе женщины снова разразились смехом.

Миссис Норидж с улыбкой смотрела на них. Эти леди не были ни чванливы, ни самодовольны; быть может, они и не обладали острым умом, но и глупыми их никто не назвал бы. Да, они проявляли любовь к фарфоровым фигуркам, при виде которых содрогнулся бы даже коллекционер садовых гномов, но миссис Норидж относилась к подобным слабостям снисходительно. Зато они умели повеселиться и излучали тихое довольство – не собой, но жизнью.

Дороти Коупленд за десять лет стала одной из самых примечательных фигур на ежегодном благотворительном базаре леди Уивер, и произошло это благодаря рукоделию. К каждому базару миссис Коупленд своими руками шила целую стопку одеял. Предполагалось, что счастливые обладатели будут класть их младенцам в люльки и одаривать ими крестников.

Джун и Айрис замялись, подбирая слова, которые наиболее точно отражали бы их отношение к произведениям миссис Коупленд.

– Это невообразимо уродливые одеяла! – сказала, наконец, мисс Пасифайр.

– Хуже быть не может, – признала мисс Даблиш.