Хочу вернуть тебя

Но я вас уверяю, как человек, который участвовал во всем сложнейшем процессе создания эмбрионов - дети ваши. И если переделаете анализы, но уже в другом месте, скажем, в столице - результат будет иной.

Я сжал переносицу пальцами. Попытался разложить все по полочкам. Итак, Ленка и Маруся - мои. Но мать их - Августа. Биологическая, естественно, а не та, которая может по праву называться родительницей. Но у Евы тоже взяли яйцеклетки, и выходило, что…

- Те два эмбриона, которые выкупила Ева и которые хранятся у вас - это мои с Лебедевой будущие дети, я прав?

Раиса Васильевна кивнула.

- Да, это ваши с Евой Олеговной дети. И диагноза бесплодие у Лебедевой нет.

Она даже как будто бы улыбнулась мне, чуть заискивающе, хотя, сейчас мне хотелось лишь взять и хорошенько встряхнуть ее. Потому что игры, которые велись не без участия Раисы Васильевны за нашими спинами, затронули слишком много судеб. В первую очередь - судеб маленьких, ни в чем неповинных детей.

- Вы должны понимать, что я этого так не оставлю. Сми, телевидение, суды - я протащу вашу клинику через все круги ада, - мрачно пообещал я, поднимаясь из-за стола.

Раиса Васильевна испуганно подскочила следом.

- А Монечка? Вы мне его вернете? Вы же обещали! - залепетала она, семеня следом за мной, когда я расплатился и направился к выходу.

Выйдя из кафе, я собрался набрать номер Быстрикова, но сделал паузу и повернулся к врачихе.

- По-хорошему, наказать бы вас, - пророкотал, но быстро добавил, пока Раиса Васильевна не хлопнулась в обморок от ужаса: - Но задействовать в этом собаку не стану точно.

Позвонив Юре, я велел подъезжать к кафе, к которому Быстриков примчался через пару минут. Я же передал Моню Раисе Васильевне и вздохнул, когда она унеслась со своей драгоценной ношей к машине.

Уж кем-кем, а чудовищем, в отличие от многих, я не был.

Глава 42

Мы с Быстриковым поехали домой. Я сначала рассказал все Юрику, а потом сидел, прокручивая и прокручивая разговор с Раисой Васильевной в голове. Ничего, кроме злости, у меня откровения докторши не вызвали. А хотя, вру. Еще была надежда. На то, что Ева, услышав эту историю, поймет, насколько вероломной была моя бывшая жена (хотя, казалось бы, это стало очевидным уже давно). Поймет и вернется.

- Юр, слушай… Я все понимаю - сестринско-братские отношения и все такое, - начала издалека, на что Быстриков тут же отреагировал:

- Так и знал, что поднимешь этот вопрос. Но, понимаешь, брат… Евка моя строго-настрого запретила мне говорить, где они с Маруськой.

Я прикрыл глаза и досчитал до пяти. Окей, хорошо. Другого ответа я и не ждал. Но придется Юрику все же поделиться сокровенной информацией.

- И это ты мне говоришь после того, как мы вместе сперли собаку? - растянул я губы в улыбке, которая ни черта не была веселой.